Властелин Некронда
Шрифт:
Солдаты заколебались, но все ж пропустили и последовали за телегой, когда та вкатила в разбитые ворота. Город лежал в руинах: на улицах валялись обломки, шелудивые псы шныряли взад и вперед, а на каждом углу стояли кеолотианские солдаты. Фаронцы исподтишка выглядывали из окон, лица горожан потемнели от страха.
Кеовульф остановил телегу на широкой дворцовой площади, в центре которой раскинулся полосатый красно-белый шатер. Судя по тому, что перед выходом сновали туда-сюда, точно пчелки перед ульем, кеолотианцы,
Едва телега остановилась, над площадью нависла тишина. Потом, когда Халь взял Ренауда за руку и помог ему слезть, вокруг постепенно начал нарастать ропот. Фаронцы мгновенно узнали принца, а кеолотианцы поняли, отчего те так взволновались. Но через миг настал и их черед ахнуть от изумления. Кимбелин тряхнула головой и гордо выпрямилась, чтобы все могли ее видеть.
Халь ощутил, как сжимается все внутри от резкого выброса адреналина. Юноша сделал глубокий вдох.
– Я привез принцессу. Дочь короля Дагонета свободна! – вскричал он. – Друзья! Кеолотианцы! Отведите меня к вашему королю! Бельбидийцы! Позовите короля Рэвика! Халь из Торра-Альты вернулся! Я привез принцессу Кимбелин!
Площадь взорвалась звуками горнов. Во всех направлениях торопливо забегали люди. Халь стоял, выжидая, пока взволнованный гул не утих, а в южной арке, что вела к меньшей части дворца, не появился король Рэвик. Как раз в тот момент, как Кеовульф снимал принцессу Кимбелин с телеги, из высокого шатра выскочил король Дагонет.
Вокруг уже собралось тысячи две народа, бельбидийцы и кеолотианцы. Все потрясенно молчали. От облегчения у Халя едва не подкосились колени. Он вернулся, он снова дома, скоро всем бедам конец!
Он подал руку принцессе, но та презрительно оттолкнула его.
– Сама справлюсь! – отрезала она и медленно, как-то закоченело, направилась к отцу.
Поступь ее была исполнена достоинства, однако Дагонету подобной выдержки не хватило. Крупный и дородный, он неуклюже бросился к ней бегом.
– Кимбелин, это ты? Это и вправду ты? Не может быть! Дочурка! Любовь моя! – лепетал он по-кеолотиански.
Она улыбнулась ему почти покровительственно. От подобного самообладания Халя аж передернуло. Глянув на Рэвика, он взял Ренауда за руку и подвел его к своему государю.
– Рэвик, – процедил он, без особого соблюдения приличий, – я спас вашего брата и невесту из лап овиссийцев.
Рэвик безмолвно открывал и закрывал рот, тупо таращась на Ренауда.
– Брат, что это за безумие? Эта девушка и впрямь Кимбелин?
– Да, это Кимбелин. Ну конечно, Кимбелин, – отмахнулся Ренауд с таким видом, точно речь шла о совершеннейшем пустяке. – Ну не дивно ли цветут розы в эту пору? Ты их слегка запустил.
– Ренауд, да что ты такое несешь?
Рэвик ошарашенно глядел вслед брату. Было видно, как сильно бьется у короля сердце. Дыхание его
– Я ошибался, – медленно произнес Халь. Ему было трудно говорить учтиво с этим человеком, который бросил в темницу его брата. – Крупно ошибался. За похищением Кимбелин стоял вовсе не Ренауд. Тот овиссиец, Тапвелл.
– Тапвелл! Сын Годафрида! – с запинкой выговорил Рэвик. – Но я же отдал Годафриду земли Бранвульфа.
– А сам Бранвульф? – спросил Халь. Он не мог думать ни о чем, кроме брата.
– Да-да, Бранвульф. Немедленно отправлюсь к нему, – рассеянно пообещал король, ища глазами Дагонета. Тот лихорадочно прижимал к сердцу Кимбелин.
Перехватив взгляд Рэвика, правитель Кеолотии зашагал к нему и заключил в объятия.
– Сын, моя дочь цела и невредима. Все прощено. Халь коротко улыбнулся, все еще не готовый праздновать, и вклинился между монархами.
– Рэвик! Мой брат! Где мой брат? Король виновато улыбнулся.
– И в самом деле! Эй, люди! Позаботьтесь ознакомить барона Бранвульфа со счастливым событием, дабы он мог освежиться и приготовиться к пиру.
Не думая о почтении к высочайшей особе, Халь схватил Рэвика за плечо и резко дернул к себе.
– Вы отведете меня к Бранвульфу сами. И немедленно. Рэвик покорно кивнул.
– Как вам будет угодно.
Король повел его вниз к подземельям Фароны. Внутри Халя все сжалось от жутких воспоминаний. Вслед за Рэвиком юноша спустился под главную темницу и зашагал по неосвещенному переходу. На такой глубине царил ледяной холод, древние плиты пола стерлись на несколько дюймов – столько лет ступали по ним ноги тюремщиков и узников. Пахло сыростью. Дорогу преградила низкая дверца, обитая железом.
– Тюремщик, ключи! – приказал Рэвик.
Едва тяжелая дверь молча распахнулась, Халь рванулся вперед мимо короля и первым заглянул в темноту. На полу, прижавшись друг к другу, лежали двое. Один, мужчина, постоянно кашлял, длинные волосы и борода скрывали его лицо. Исхудалая женщина баюкала его голову у себя на коленях, на обнаженных руках ее краснели воспаленные рубцы. Она даже не повернула головы в сторону пришедших, а все так же продолжала глядеть на своего мужа.
– Тс-с, Халь, не разбуди его так внезапно, – негромко проговорила она.
Юноша не удивился тому, что Керидвэн узнала его. Он кивнул, глазами желая Бранвульфу силы.
– Он очень устал и заснул только что. Он будет рад видеть тебя. – Она нежно гладила лицо барона, пока тот не начал беспокойно шевелиться во сне. Керидвэн подняла взгляд и улыбнулась Халю, – Я слышала фанфары. До чего же приятно снова видеть тебя, Халь. – Глаза ее ненадолго остановились на обрубке руки. – Халь, где она?
Молодой воин нагнулся, чтобы обхватить здоровой рукой талию Бранвульфа, который подслеповато щурился на него.