Властелин неба
Шрифт:
— Я сам решаю, где мне быть, — отрезал главарь террористов.
«Не верит, — решил Бэрроуфильд и вспомнил старую английскую пословицу: лучше одна птичка в руках, чем две в кустах». Именно этой мудростью, вероятно, руководствовался Абдулла. Похищение человека — дело для него более привычное, чем охота за вертолетом-невидимкой.
— Русского конструктора будут плотно опекать, — сказал наконец американец. — Это может быть опасно.
— Все в руках Аллаха, а я лишь покорный слуга Его, — стоял на своем Абдулла.
— Ладно, тебе решать. Кто останется вместо тебя?
— Это
— Он справится? — недоверчиво поинтересовался американец.
— Он опытный боец. И мои люди надежно подготовились.
— Смотри. На карту поставлены очень большие деньги. Такими деньгами не шутят.
— Я не люблю шуток, — заверил Абдулла, и Бэрроуфильд протянул ему руку.
Террорист пожал ее и сказал:
— Мне пора. До Дамаска еще нужно доехать. Я предупредил Вахида, чтобы он прислушивался к твоим словам.
— Спасибо. Удачи.
Абдулла открыл наружу дверь из бункера и, не оборачиваясь, бросил:
— Все в руках Аллаха.
39
В девять часов утра Дамаск уже давно проснулся и трудился в поте лица. Офисные служащие заняли места за столами и столиками, торговцы открыли большие и маленькие лавки, кассирши в супермаркетах давно сидели на своих вертких креслицах, горничные в гостиницах усердно и бесшумно убирались в коридорах отелей, в кофеварках за стойками баров и кофеен сварили уже не по одному литру кофе.
Улицы заполнялись потоком машин разнообразных марок, и в воздухе над этим потоком не умолкали казавшиеся простуженными голоса автомобильных клаксонов.
По одной из нешироких улочек, примыкавших к древней Виа Ректа — Прямой улице, которая ныне называется Мидхат Паша, брел, разглядывая вывески, невысокий, коренастый, абсолютно лысый человек с густыми черными бровями над слегка раскосыми глазами. Он был одет в мешковато сидящую на нем пиджачную пару темно-серого цвета, которая явно была скроена по лекалам прошлого века где-то далеко от европейских, и не только европейских, столиц.
Лысый человек, крепко державший в правой руке пухлый черный чемоданчик, выглядел растерянным и встревоженным. Однако выражение лица его изменилось, как у школьника, решившего трудную задачку, когда он оказался у входа в кофейню и увидел вывеску, на которой арабской вязью было выведено название, продублированное латинскими буквами, — Bushra.
Прочитав название, лысый мужчина с чемоданчиком, оглянувшись по обеим сторонам, нерешительно вошел в заведение и, потоптавшись, занял место за маленьким столиком на двоих неподалеку от входа. В кофейне было сумрачно, прохладно и немноголюдно. Сильно пахло кардамоном и кофе.
К посетителю тут же подскочил кельнер и склонился в почтительном поклоне. Лысый человек с недоумением посмотрел на него, а потом, спохватившись, сказал по-английски с жутким акцентом:
— Гив ми э джуз, плиз. [23]
— Big glass? [24] — уточнил
Странноватый посетитель уставился на официанта, мучительно пытаясь сообразить, чего хочет от него этот молодцеватый малый с черными усиками под большим хрящеватым носом, и сказал по-русски:
23
Принесите мне сок, пожалуйста.
24
Большой стакан?
— Не понял я тебя.
— Русия? — оживился кельнер.
— А ты откуда знаешь? — удивился лысый.
— Мало-мало знаю русия, — осклабился кельнер. — Был военный сардар. Был командир русия.
— А! Так чего ты спрашивал?
— Джуз много или мало?
— Мало. А то у меня еще денег не хватит, — посетитель почему-то крепче прижал к себе черный чемоданчик.
Кельнер улыбнулся с легким поклоном и передал заказ парню в белом фартуке, строгавшему теркой кусок льда.
— Русия? — спросил тот, бросив лед в стакан, налив перед этим туда поварешкой тутовый сок, который стекал из-под горы ягод на большем блюде в медный таз.
— Русия, — подтвердил кельнер и неприметно махнул рукой, мол, с этого много не возьмешь.
Со стаканом на подносе он вернулся к столику, за которым сидел посетитель из России, и поставил сок перед ним.
Между тем на улице возле кофейни, в которую зашел лысый, остановились два крепко сложенных сирийца. Оба, несмотря на жару, тоже были в пиджаках, которые казались им чуть великоваты. Один из них достал сигарету и сунул ее в рот, второй предупредительно поднес к сигарете огонек зажигалки. Когда он поднимал руку с зажигалкой, пиджак распахнулся, и из подмышки выглянула желтая кобура пистолета.
Затянувшись, сириец бросил быстрый взгляд в открытую дверь кофейни, а второй, спрятав зажигалку в карман, посмотрел в оба конца улицы.
— Объект на месте, Сайдулла, — тихо сказал тот, который заглядывал в открытую дверь кофейни.
— Оставайся тут, Халим. Я посмотрю подходы со стороны Мидхат Паша, — ответил ему второй.
— Хорошо, — кивнул, куривший сигарету. — Буду продолжать наблюдение здесь.
Лысый человек за столиком неподалеку от входа все еще не притронулся к принесенному кельнером стакану и буквально каждую минуту вытягивал левую руку, освобождая запястье, чтобы взглянуть на наручные часы. Уточнив время, странный посетитель из России каждый раз подозрительно оглядывал кофейню и крепче прижимал к себе черный чемоданчик.
Внезапно совсем близко от входа в кофейню грохнул взрыв, заставив прохожих вздрогнуть от неожиданности. Сразу после взрыва сработала сигнализация в нескольких припаркованных на улице ближе к выходу на Мидхат Паша автомобилях, имитируя рев полицейской сирены.
Сириец, куривший у входа в кофейню, выплюнул сигарету и резким движением сунул правую руку под пиджак. Не вынимая руки из-под пиджака, он крутил головой во все стороны, стараясь увидеть сразу все, что происходило на улице и в кофейне.