Власть
Шрифт:
Проституция и наркомания были, есть, и так же будут, как я надеюсь, будет и национализм. Полукровкам этого не понять.
Среди чистокровных азербайджанцев тоже есть скептики, которые равнодушны к национализму. У них хоть и кровь чиста, но мозг отравлен. Или же они подкуплены. Иного варианта нет!
Люди с двоящимися, троящимися мыслями обречены еще долго брести в потемках, шарахаясь то вправо, то влево. Ибо многие из низ воспитаны в системе социализма. Кадры КПСС уже много лет сидят в верхах.
Принцип бывших коммунистов
Надо выделиться от остальных "политиков" не общим выраженьем. Я не могу стоять в очереди за огромным куском пирога, чтобы через много лет мне подбросили (если еще подбросят) объедки со стола.
У МЕНЯ НЕТ ВРЕМЕНИ НА МЕДЛЕННЫЕ ТАНЦЫ!!!!!!
Я понял, что писать книги и этим просвещать свой народ - гиблое дело. Народ надо вести за собой насильно, брать его за шкирку, и вперед! Толпа это не тот организм, где как говорят, можно только языком.
Хотя, надо уважать силу слова. Слово может вызвать вулкан в сердцах людей. Одно во время сказанное слово, более эффективно, чем тысячи написанных книг.
Такой гений как Сократ, не написал ни одной книги. Каждая его фраза это целая энциклопедия.
Оратора заметят сразу, а писатель обречен на забвение, пусть даже он хороший писака. Ни один писатель не видел своих читателей. Он не знает их в лицо. Но оратор видит свою аудиторию постоянно, и держит ее под контролем.
В тот же период меня вызвали в одно общество выступить с докладом. Собралось в клубе человек 100, не меньше. В повестку дня включили национальный вопрос.
Я встал, и громко начал говорить. Все завораженно слушали, удержать меня было невозможно. Кричал, махал кулаками, эмоционально жестикулировал. Я очнулся, когда услышал град оваций. Они заставили меня остановиться. Эффект превзошел ожидания. Я понял, что я - оратор.
Потом в одном из горных районов я побывал - в Губе. Этот момент я особо хотел бы подчеркнуть. Там, в одном горном селе, я понял, что необходимо жертвовать собой, если хочешь чего-то добиться. Я поближе познакомился с сельской жизнью, с их бытом.
Частно - хозяйственный сектор в районах Азербайджана сократился до минимума. Хозяйственное значение индивидуальных крестьян, кустарей и ремесленников упало неизмеримо ниже, чем их численность.
Не хочу здесь с натяжкой приводить цифры, проценты - это будет арифметикой.
Короче говоря, поехал туда я отдохнуть, разменял 200 долларов США на мелкие купюры: 10 и 50 тысяч манат.
Прогуливаясь по деревне, и беседуя с крестьянами, домой к ним заходил, знакомился с их хозяйством, что они едят, где спят они, и пр. И выходя из их избы, я ставил им на стол 50 тысяч манат. Они, стуча глазами, не могли взять в толк, чтобы значило бы это? Мол, откуда пришел этот миротворец? За два дня потратил там 150 долларов. Раздавал деньги налево - направо.
И ты знаешь, читатель - я собрал там электорат (хоть не люблю я это слово). Меня стали боготворить, молиться на меня.
Я почувствовал вкус к политике, к чему-то более серьезному, чем литература. То что, лед тронулся - это был факт. Моя жизнь радикально изменилась.
Вот такие мысли посетили меня в тот период. Я знал - это бес, очередной порыв, но не хотел сдерживаться.
Во первых, торопиться с этой идеей не собирался. Для этого нужно, чтобы в Азербайджане созрела революционная ситуация. Должен быть кризис власти. Его пока нет. Здесь тихо и спокойно. А потом, надо подковывать свои знания четко, чтобы иметь ясную цель.
Я чувствовал приближающую бурю. Напряжение в сердце росло. Сумею ли я претворить в жизнь свои политические взгляды? Хватит ли сил? Политическое будущее сулило много заманчивого.
Я долго думал, опять не спал ночами. Курил, пил, эмоционально обсуждал с товарищами этот момент. Я излил это им, как друзьям. Иногда мы неистово спорили. Но в целом, они меня подбадривали и поддерживали.
В этот самый миг я увидел на улице своего родственника. Он был супругом моей двоюродной сестры. Богатый бизнесмен. Зовут его Эмиль. Небольшого роста, лысоват. Внешне чем - то напоминал кипящий самовар.
Он знал о моих политических планах, убеждениях, спорил со мной, дискуссировал. Был уверен в тщете моих реформаторских усилий и немного боялся за меня. Увидев меня, Эмиль подошел ко мне, и как ясновидящий, посмотрев мне в глаза, сказал:
– Я знаю, что за мысли мучают тебя. Но пойми ты наконец, что политикой надо заниматься тем, кто зол на государство, кто ущемлен, ущербен. Ленин мстил за брата, Александра, поэтому и сделал революцию. Но ты то куда прешь?
– Но я не иду против правительства. Я поднимаю воинственный дух народа! Какое дело мне до Президента... Энвер Ходжа - бывший Президент Албании уцелел в середине 50 годов только потому, что он объявил войну не социализму, не марксизму-ленинизму, а непосредственно Хрущеву. Я за Гейдар Алиева, я за его политику. Это вернейший путь! Правительство меня не тронет. Они даже не поймут в чем дело. Ведь это ново в нашем обществе. Ведь я же за Гейдара! И за Ильхама тоже. Но у меня своя идея, в которой нуждаются и они сами.
Любая власть нуждается в сильной оппозиции. Запад тоже в этом нуждается. Хорошая оппозиция - это хороший козырь, товар в руках политиков. И тем более, что я не планирую быть оппозиционером. У меня будет про правительственная партия, но со своей серьезной миссией. Повторяю, что у меня идея!
– Слышь, идейный! Сам знай, что хочешь делай. Народ наш не готов к такой идее. Его дух воинственный умер, его не оживить пока. Возможно это все пока.
– А что же нужно для поднятия духа? Национальная идея есть, она не умерла. Она лишь в усыплении. Пробудить ее настало время!