Власть Варяга
Шрифт:
В ногах стояла бутылка водки. Взяв ее за горлышко, он поднес бутылку ко рту. Но пить не стал — зло швырнул в противоположную стену. Бутылка раскололась, сбив зеркало, которое упало на пол и со звоном разлетелось на крупные колючие осколки.
Это уже к беде. Хотя чего еще может быть хуже!
Подняв один из осколков, Илья Ростовский зачем-то покрутил его в руках, провел большим пальцем по краю, проверяя на остроту, после чего посмотрелся в него. Ухмыльнувшись, небрежно отшвырнул в сторону.
Вновь обиженно звякнуло разбитое стекло.
— Ну почему же ты молчишь?! — закричала
Усмехнувшись, Ростовский оттолкнул от себя осколок разбитой бутылки и произнес:
— Вокруг слишком много битого стекла. Ты знаешь, к чему я это говорю?
— Нет, — ответила Лада, притихнув.
На пьяного Ростовский не походил, тогда что же с ним случилось?
— Просто мне хочется понять, почему же так получается все не по-человечески! Ну что же ты стоишь? Подойди ко мне!
Лада продолжала стоять, не решаясь шагнуть к нему. Ее взгляд остановился на огромном мокром пятне у стены — именно здесь пролилась разбитая бутылка водки. Дубовый паркет охотно впитал предложенное угощение. Сделав наконец два робких шага, Лада остановилась, не решаясь приблизиться вплотную. Дальше, будто бы барьер, высоко поднятые колени Ростовского. Не преодолеть!
Илье достаточно было всего лишь протянуть руку, чтобы дотянуться до Лады, но он не спешил.
Еще совсем недавно она любила сидеть на его коленях. В такие минуты ей казалось, что для нее не существовало большего блаженства. Доигралась! Пальцы Ильи слегка дрогнули, а потом ладонь, будто бы нехотя, оторвалась от подлокотника и остановилась на бедре Лады. Прикосновение получилось осторожным, робким и, может быть, поэтому выглядело очень нежным. Лада почувствовала, как по всему ее телу пробежал ток желания. Даже сейчас, вдруг сделавшись необыкновенно далеким, Илья продолжал ее волновать, как и прежде.
Что же тут поделаешь с этой женской сущностью!
Пальцы Ильи, словно беспомощные слепцы, отыскали узкую женскую ладонь и несильно потянули к себе. Лада опустилась на колени к Ростовскому и длинными тонкими руками обвила его шею.
Некоторое время они сидели молча, наслаждаясь обществом друг друга.
— Ты простил меня? — не без усилия задала главный вопрос Лада, вытирая слезы.
— Я не могу тебя не простить, — честно отвечал Ростовский, — потому что я люблю тебя.
— Они сказали, что если я не пойду с ними, то они убьют тебя, — отвернулась Лада, стараясь сдержать слезы.
— Я тебе верю… Не будем больше об этом.
— Просто я хочу тебе сказать, — вытирала Лада кулаком проступившие слезы, — что я ни за что не пошла бы с ними. Я боялась за тебя.
— Кто это, Резван? — спросил Илья.
— Да, — уныло кивнула Лада.
— Поня-а-атно, — разочарованно протянул Ростовский. — Он нарушил свое слово. На его месте я бы так не поступал.
— Что ты собираешь делать? — встревоженно спросила жена. — Я очень боюсь за тебя.
Илья улыбнулся:
— Тебя не должно это тревожить. Ничего не бойся. Я тебя никому не отдам, — твердо пообещал он.
— Я очень боюсь, что у нас с тобой не будет так, как прежде.
Ростовский нахмурился:
— Ничего, малышка, мы постараемся. У нас получится, вот увидишь.
— Я
— Так оно и есть, — сдержанно согласился Ростовский, нахмурившись. — Там, где я провел детство, это действительно была совершенно другая планета.
— Расскажи.
— Я тебе никогда не говорил об этом. Мои родители были геологами, и бо€льшую часть своего детства я провел в Непале.
— А родители твои живы? — спросила девушка. — Ты мне никогда о них не рассказывал.
На своей шее, около уха она вновь почувствовала дыхание Ростовского, и на душе сделалось тревожно и легко одновременно.
— Увы, они погибли в одной из экспедиций. Их завалило камнепадом, — не без горечи сообщил Ростовский. — Откапывали их три дня. Перевезти в Россию их было невозможно, а потому их похоронили по непальским обычаям. Я присутствовал на их похоронах. Их отнесли в горы, и грифы их склевали. На все это ушло всего лишь полчаса. Грифы проглатывали даже кости.
— Какой кошмар! Ведь ты же был совсем ребенок! — слегка побледнела Лада. Собственная боль отошла на второй план.
Улыбнувшись, Ростовский признался:
— Пожалуй, сейчас я тоже так думаю. Но в то время происходящее воспринималось мною как-то совершенно иначе. Может, потому, что я родился в этих местах.
— Так ты буддист?
Ростовский задумался:
— Сложный вопрос. Хотя можно сказать и так. Единственное, что я не признаю в буддизме, так это изречение: «Не нужно ничего делать, сядь на берегу и жди, и труп твоего врага проплывет мимо тебя».
— Мне страшно, — всхлипнула Лада, и Ростовский почувствовал, как по ее телу пробежал озноб.
— Не переживай, все будет хорошо.
— Ты сейчас какой-то другой. Что ты собираешься делать?
— Ты знаешь, как варан убивает свою жертву? — вместо ответа неожиданно спросил Ростовский.
Девушка пожала плечами и растерянно произнесла:
— Даже не догадываюсь.
— Так вот, он не в силах загрызть быка или буйвола, потому что эти звери, в сравнении с ним, очень большие. У него просто сил на это не хватает. Тогда он просто потихоньку подкрадывается к своей жертве и кусает ее. Вместе с укусом он вносит через зараженные зубы животному в кровь инфекцию, и укушенный буйвол погибает через три дня, а варану остается только терпеливо идти по следу умирающего зверя и ждать, когда тот свалится замертво.
— Ты говоришь страшные вещи, — произнесла девушка дрогнувшим голосом.
Ростовский усмехнулся:
— Разве?
— А ты не думаешь о том, что на каждое крупное животное находится зверь небольших размеров, которого они очень боятся?
— Хм… Какой-то у нас с тобой зоологический диспут получается. И какого зверя ты имела в виду? — спросил, улыбнувшись краешками губ, Ростовский.
— Змею!
— Варану это не грозит, — улыбка Ростовского сделалась широкой. — Он способен перетерпеть даже трехсоткратный укус гюрзы. Одной из самых опасных змей. Так что он даже поленится почесывать укушенное место. Вот так-то! Как зовут того человека, которому ты понадобилась? — спросил Ростовский.