Власть Варяга
Шрифт:
Присев на корточки, он обхватил бедра девушки ладонями и лизнул ее колено.
— Мне щекотно, — засмеялась Лада.
— Тебе придется потерпеть, — кончик его языка прошелся выше по бедру. — Какая же ты сладкая!
— Я разденусь.
Лада поднялась, сбросила лямочки с плеч и перешагнула через соскользнувшее вниз платье. А вот это приятный сюрприз — под платьем у Лады отсутствовало белье. На красивых выпуклых ягодицах была отчетливо видна узкая полоска кожи, лишенной загара. Все ясно, девушка предпочитает загорать топлесс.
— Очень хорошо,
Лада подошла вплотную, прижалась к нему грудью и прошептала в самое ухо:
— Какой же ты сильный.
Подняв девушку на руки, он осторожно положил ее на кровать.
— Как ты хочешь?
— Я твоя раба… Во всяком случае, на час, так что право выбора я оставляю за тобой.
Ростовский аккуратно лег на девушку, как будто опасался ее раздавить. Обхватив его спину руками, она подалась ему навстречу, а длинные ноги умело обвили его бедра. Илья вошел в нее легко и с радостью отметил, что проникновение доставило девушке немалое удовольствие, глаза ее слегка затуманились, и она издала легкий стон.
— Тебе хорошо? — шепнул он в раскрасневшееся ухо.
— Да, — едва слышно протянула Лада и уже умоляюще, чуть приоткрыв глаза, произнесла: — Ты только не торопись, я хочу, чтобы ты выпил меня до последней капли.
— Постараюсь, — честно произнес Илья Ростовский, понимая, насколько трудно ему будет выполнить это обещание.
Подобного в его жизни еще не случалось. Лада извивалась змейкой, шевелила бедрами, нашептывала ему на ухо ласковые слова и без конца покрывала его лицо и грудь поцелуями. А когда произошел оргазм, на удивление бурный, он не выдержал и вскрикнул от нахлынувших чувств. И, потеряв силы, распластался прямо на Ладе, горячей, словно печка.
— Кажется, стучат, — произнесла Лада, — это, наверное, Резван волнуется.
— Что ему надо? — не понял Ростовский.
— Милый, наше время вышло еще двадцать минут назад.
Господи, оказывается, у всякого блаженства имеется свой срок.
— Не вставай, — Ростовский придержал рукой собиравшуюся подняться Ладу. — Я с ним поговорю.
Он стянул с кровати простыню и перебросил ее через плечо. Получилось нечто вроде греческой тоги.
Лада улыбнулась:
— В таком наряде ты похож на патриция.
— Все верно, я патриций, а ты моя рабыня, — серьезно произнес Ростовский и, заметив, как девушка нахмурилась, добавил: — Любимая рабыня. А, как известно, любимая рабыня может пользоваться бо€льшим влиянием, чем законная супруга.
— Вот как, — брови Лады удивленно вспорхнули, — а разве ты женат?
— Если я когда-нибудь женюсь, то только на такой девушке, как ты, — улыбнувшись, отвечал Илья.
— Я серьезно спросила, — слегка нахмурилась Лада.
Улыбка Ростовского сделалась еще шире:
— А я серьезно ответил.
В дверь снова нетерпеливо постучали.
— Да, сейчас!
Ростовский поднял барсетку. Вытащил из нее деньги и направился к двери. Отомкнул замок.
В проеме
— Почему так долго не открывали? Я уже двадцать минут жду! Договор был на час!
— Послушай, как там тебя. Вот возьми, — Илья сунул сутенеру в ладонь пачку денег, — и не появляйся здесь до самого утра.
— Ого! — подивился сутенер, взяв деньги. — Но я должен убедиться, что с моей девочкой все в порядке, — он выглянул из-за двери.
— Резван, со мной все в порядке, — произнесла с кровати Лада.
Ростовский невольно обернулся и увидел, что Лада натянула одеяло до самого подбородка. Илья был приятно удивлен. Следовательно, нагота предназначалась только ему. А здорово, черт возьми!
— Как скажешь. Ну, тогда до завтра! — Весело кивнув, Резван нарочито небрежно сунул деньги в карман.
Дверь мягко закрылась.
Странное дело, в прошедшие сутки он не спал всю ночь, но при этом совершенно не чувствовал усталости. Наоборот, Ростовский ощущал небывалый подъем, а все намеченные дела сумел провернуть с небывалым блеском. Лада принесла ему удачу, вне всякого сомнения.
Удалось даже заполучить подпись у Валерия Шуркова и едва ли не за половину от первоначальной суммы, а ведь в первый раз этот человек показался Илье совершенно бескомпромиссным чинушей. Эдакий «гомо чиновникус», у которого вместо глаз светятся одни лишь здоровущие пятаки. Впрочем, может быть, это объяснялось тем, что Шурков почувствовал заинтересованность в Ростовском и осознал, что ему будут выгодны долговременные отношения. А может быть, и не только в этом было дело. В конце их разговора Шурков, хитро прищурившись, сказал:
— Кстати, вот еще что, Илья Борисович. Хорошо бы нам завтра еще разок встретиться, обсудить кое-какие дела. Приезжайте завтра к двенадцати часам в ресторан «Золотая подкова», там и поговорим.
— А почему бы не поговорить сейчас? — настороженно поинтересовался Ростовский. — Что такого до завтра изменится?
— Завтра не только я с вами поговорить хочу. У одного нашего общего знакомого есть к вам некое дело, в котором и я тоже участвую.
— Это у какого же знакомого?
Шурков поднял руку, поводил пальцем у себя возле уха, явно намекая на то, что не может говорить прямо, опасаясь подслушивающих устройств, и сказал:
— Того, с которым я вас свел полгода назад. Помните?
Ростовский немедленно сообразил, что речь идет о Варяге. Надо же, чиновник боится произносить его имя вслух. Деньги взять пять минут назад не побоялся, а этого боится. Впрочем, оно и не удивительно. Взятки здесь настолько в порядке вещей, что скорее удивляются тому, кто их не берет, а вот знакомство и общие дела с вором в законе и смотрящим по России могут дорого обойтись Шуркову. Ростовский подумал, что все складывается очень удачно — дела к Варягу у него в этот приезд и свои были, а теперь, раз он законному сам понадобился, то заодно и о них поговорить можно будет, причем с куда большими шансами на успех.