Власть пса
Шрифт:
— Ладно. Люблю тебя.
— Я тоже люблю тебя.
У каждого человека есть слабости, думает Арт, секрет, который может погубить его. Свой я знаю, а у Тио?
Ни этим вечером, ни в следующие пять попасть Арту домой не удается.
Я будто алкоголик, думает Арт. Ему не раз доводилось слышать, как завязавшие алкоголики заходят в винные магазины, хотя беспрестанно клянутся, что больше там не появятся. В магазине утверждают, что просто так, поглядеть, а совсем не за выпивкой. Потом покупают бутылку. Только для того, чтобы в бар поставить, пить — ни за что.
А потом выпивают.
Вот
И вместо того, чтобы отправляться вечерами домой, Арт, сидя в машине, припаркованной за полтора квартала от автосалона Тио, наблюдает за его офисом в зеркало заднего вида. У Тио, похоже, торговля машинами идет хорошо, потому что он засиживается в офисе до восьми, а то и до половины девятого. Арт караулит его у подъездной дороги до полуночи или часа ночи, но Тио никуда не выходит.
Наконец на шестой вечер Арту повезло.
Тио выходит из офиса в половине седьмого и едет не к себе в пригород, а в центр города. Арт держится поодаль в густом потоке вечернего транспорта, но ухитряется не потерять «мерседес»: тот катит через Центро Историко и тормозит перед рестораном Талаверы.
Снаружи несут охрану трое federales, двое полицейских штата Халиско и пара ребят, по виду смахивающих на агентов ДФС. На дверях ресторана табличка «Cerrado» — закрыто. Один из federales открывает для Тио дверцу, тот выбирается из машины, и federale, точно служащий парковки, отгоняет «мерседес» на стоянку. Коп из Халиско распахивает дверь неработающего ресторана, и Тио входит. Другой коп из Халиско машет Арту, чтоб проезжал.
Арт опускает стекло:
— Я хочу перекусить.
— Закрытая вечеринка.
Это точно, думает Арт.
Он оставляет машину в двух кварталах от ресторана, прихватывает «Никон» с объективом 70-300 и сует его под пиджак. Перейдя дорогу и отшагав полквартала, сворачивает в проулок налево и идет, пока, по его расчетам, не доходит до задов здания, стоящего напротив ресторана, хватается за пожарную лестницу, подтягивает ее вниз, добирается до третьего этажа и попадает на крышу.
Шефу-резиденту Управления по борьбе с наркотиками вроде не полагается заниматься такой работой, его обязанность — сидеть в офисе и налаживать сотрудничество с мексиканскими коллегами. Но я вижу, как через дорогу эти коллеги охраняют мой объект, думает Арт, так что сотрудничества у нас, пожалуй, не получится.
Пригибаясь, Арт пробирается к низкому ограждению по краю крыши и ложится, прячась за него. Слежка обернется огромными счетами из химчистки, мелькает у него, когда он, растянувшись на грязи, устанавливает фотоаппарат на парапете и наводит его на ресторан.
Очень скоро целая вереница машин выстраивается перед рестораном Талаверы. События развиваются по знакомому сценарию: полиция Халиско стоит на страже, a federales изображают служащих паркинга, из машин вылезают козырные фигуры мексиканской наркоторговли и шествуют в ресторан.
Словно голливудская премьера для наркозвезд.
Гарсиа Абрего, глава картеля на Заливе, выбирается
Господи, мелькает у Арта, это ж настоящее, черт их раздери, сборище на Аппалачах, только что эти типы не слишком-то беспокоятся, что нагрянет полиция. Точно крестные отцы из Семей Чимино, Дженовезе и Коломбо собрались на совещание под охраной ФБР. Одна разница — будь это сицилийская мафия, мне бы ни за что не подобраться так близко. Но эти парни такие самонадеянные. Ничуть не сомневаются, что они в полной безопасности.
И вполне возможно, они правы.
Однако любопытно, задумывается Арт, отчего именно этот ресторан? Тио принадлежит полдюжины ресторанов в Гвадалахаре, но этот среди них не числится. Почему же он не созвал встречу верхушки в одном из своих?
Встреча эта рассеивает всякие сомнения, что Тио и есть М-1.
Арт настроился на долгое ожидание. Такого понятия, как быстрый мексиканский обед, не существует в принципе, а у этих типов, скорее всего, имеются еще и вопросы для обсуждения. Господи, чего бы я не отдал, чтоб поставить там микрофон.
Арт вынул из кармана брюк «Кит-Кэт», развернул, отломил пару долек, остальное спрятал: неизвестно, когда ему удастся поесть. Потом, перекатившись на спину, скрестил на груди руки для тепла и попытался вздремнуть. Часа через два его чуткий сон прервали голоса выходящих из ресторана и хлопанье автомобильных дверей.
Шоу началось.
Перевернувшись, Арт увидел их всех: они толпились на тротуаре. Если такой организации, как федерасьон, не существует, думает он, то они очень искусно ее изображают. Наглые, развязные, стоят на тротуаре, хохочут, обмениваются рукопожатиями, подносят друг другу зажигалки к кубинским сигарам в ожидании, пока federales подгонят им машины.
Вот мать их, злится Арт, прямо чувствуешь запах дыма и тестостерона.
Внезапно будто что-то изменилось: из ресторана выходит девушка.
Ошеломительно красивая, думает Арт. Настоящая юная Лиз Тейлор, но только с оливковой кожей и черными глазами. И длиннющие ресницы. Она оглядывается, а какой-то пожилой мужчина, видимо, ее отец, стоит в дверях и, беспокойно улыбаясь, машет: adios — до свидания — gomeros.
Но те не торопятся уходить.
Гуэро Мендес устремился к девушке. Даже стаскивает свою ковбойскую шляпенцию, отмечает Арт. Но это не лучший твой ход, Гуэро, во всяком случае, пока ты не вымоешь голову. И тут Гуэро кланяется — по-настоящему кланяется,— мазнув шляпой по тротуару и улыбаясь девушке.