Власть пришельцев
Шрифт:
Битул снова щелкнул пальцами.
— Почему люди становятся революционерами?
— Все люди в чем-то революционеры. Снова щелчок.
— Уничтожит ли революция угнетение человека человеком?
— Революции никогда не уничтожали угнетения, а перекладывали его с одних плеч на другие.
Битул снова улыбнулся.
— Видите вот ту книгу, Ричард? На столе справа от Генри лежала тонкая книжечка.
— Посмотрите, что это за книга. Дик прочитал:
«Справочник революционера. Джон Теннер. М. М. Р. К.»
— Возьмите ее себе, Ричард.
Пока Генри пытался разгадать его намерения, Битул зажег сигарету.
— Не вижу оснований мне доверять, — сказал Генри, — если даже я соглашусь. Лучше умереть, чем пойти против своих убеждений.
— От вас не требуется выдача сообщников и вам не надо предавать свои идеалы.
— Тогда скажите прямо: чего вы от меня хотите?
— Возможно, вам потребуется ваше оружие, — Битул проигнорировал вопрос Генри.
Он взмахнул рукой — и к Генри полетел его собственный крошечный пистолет. Он автоматически поймал его.
— Вы, конечно, разрядили оружие, — пробормотал Дик и, прицелившись в лампу, нажал на курок.
Стекло разлетелось вдребезги, а комната наполнилась дымом.
Битул все так же стоял на месте и со спокойным любопытством наблюдал за Генри.
— Я могу убить вас, — заявил он. — У вас нет защитного поля и вы не успеете обезоружить меня.
— Решайтесь.
Генри крепче сжал рукоятку пистолета и навел его на Властителя.
— Хотите умереть?
— Вы очень похожи на своего отца, — неожиданно сказал Битул и улыбнулся?
Далекие и приятные воспоминания промелькнули в голове Генри…
Земля лежала под голубой пятой пришельцев, которым подчинилась до обидного легко. Генри не раз удивлялся, куда подевались герои «последней капли крови», грозившие сделать планету слишком дорогим приобретением для врага.
Когда-то предрекались кошмары, которые принесут на планету двухметровые волосатые десятиножки-телепаты и им подобные. Поражение от них еще можно было как-то оправдать. Но покориться, почти не сопротивляясь, среднего роста голубым гуманоидам, так похожим на человека, что, загримированные, они ничем от него не отличались?..
Кэзо победили, не прилагая особых усилий, и правили искусно, даже в какой-то мере — милостиво.
В библиотеках были книги о планете Кэзо. Генри изучил их, но и там не обнаружил причины превосходства кэзо над землянами. Они воевали и боролись за свою цивилизацию столь похожим образом, что даже планеты казались идентичными. Хорошо прочитывались замаскированные аллегории ученых, опубликованные, чтобы скрыть иноземную сущность и намерения пришельцев.
Кэзо были неплохими администраторами. Если они воевали так яростно, как хотели уверить в этом людей, и всегда были отчаянными бойцами, как сумели они так внезапно превратиться в прирожденных администраторов и мудрых правителей? И почему их так мало? По логике вещей, избыток кэзо с их перенаселенной планеты должен был ринуться на готовую к оккупации Землю. Но здесь находились только избранные. И только мужчины.
— Вы очень похожи на своего отца…
Скорее
— Вы хотите заставить меня или присоединиться к вам, или убить вас, — сказал Генри. — Вы хотите, чтобы я поверил вам.
— Берегитесь людей, чей Бог в небесах, — холодно произнес Властитель.
Цитата, и притом неверная.
— Так вот: я не верю вам. И Генри спустил курок.
Пуля вонзилась в стенку над головой кэзо. Генри выстрелил еще раз — снова промах. Битул даже не пошевелился.
Генри уставился на свою руку — она не подчинялась ему. Он хотел убить Властителя, но его тело подчинялось каким-то другим, подсознательным приказам — и он не мог нанести смертельный удар.
— Я верю вам, — сказал он наконец.
— Идемте, Ричард, — просто сказал Битул. — Ваш Бог отвернулся от вас. Вы будете первым человеком, который кое-что увидит…
Генри пошел за ним, сунув книгу и пистолет в карман.
Они вошли в личный лифт Властителя — одна из немногих его привилегий — и спустились на нижний этаж.
Город жил своей обычной жизнью. Мчались по улицам электрокары, по тротуарам спешили прохожие. Движение регулировали древние светофоры — это было неэффективно, но Генри нравилось. Город, как и весь мир, являл собой следствие резкого уменьшения населения, так что особой толкучки не было. Некоторые улицы оставались нетронутыми, на них сохранился отпечаток довоенного времени.
Генри два года проработал в Исследовательском отделе и потратил все это время на изучение нижнего уровня города: транспортный поток, скопление учреждений, промышленные предприятия и занятость населения. Тут ему была знакома каждая мелочь, но очень мало он знал о верхнем уровне. Для него оставалось загадкой, почему в некоторых местах нижний уровень сохранился в первозданном виде. Вероятно, это было частью какого-то плана кэзо.
Битул был меньше и легче большинства людей на улице, но вел себя совершенно непринужденно. На них никто не обращал внимания. Но и в этой ситуации могли хотя бы быть взгляды исподтишка… Генри внезапно подумал о том, что никогда не видел у них телохранителей.
На первом же перекрестке они встретили женщину, нагруженную покупками, которая безуспешно пыталась справиться с расшалившимся ребенком, и Генри невольно подумал, как бы она выкручивалась, если бы не было ограничения, предписывающего иметь только одного ребенка в семье.
Битул остановился и пробормотал:
— Позвольте…
Он взял в одну руку сумку, в другую — ребенка.
Женщина вспыхнула и начала благодарить. Генри с отвращением отвернулся. И это земная женщина!
Битул перевел ее через улицу, отдал сумку и ребенка и на прощание поклонился. Генри чувствовал, что женщина провожает их взглядом. Лично ему и в голову не пришло помочь ей, и действия Битула удивили его.
Хотя женщине это, по-видимому, понравилась. А ведь по идее она должна была отпрянуть от прикосновения голубой руки, отбирающей у нее поклажу, инстинктивно схватить ребенка и отвести его от пришельца, как от ядовитой кобры. Ребенок же должен был заплакать.