Власть ножа
Шрифт:
Подполковник в ответ изобразил понимающую улыбку: да, мол, согласен хороша баба.
Следователь, закончив разговор, окинула посетителей не слишком приветливым взглядом и обратилась, в первую очередь, к финансисту:
– Вы, видимо, господин Гусманов?
– Совершенно верно, уважаемая...
– ... Вера Иннокентьевна, - подсказал Фролов.
– ... Вера Иннокентьевна.
– Пойдемте, я провожу вас в свободную комнату, где вы напишете заявление о причиненном вам ущербе. И поподробнее об обстоятельствах ограбления, пожалуйста.
Шигарева вскоре вернулась
– Вероятно, вы что-то хотели сказать мне наедине?
– Видите ли, - неохотно начал излагать свою версию подполковник, как и в прошлые беседы с ней, задетый неприязненным тоном молодого следователя, я полагаю, что деньги Гусманова унесли оставшиеся в живых налетчики и следует немедленно начать розыск похитителей.
Когда Бегунов позвонил Вере и сказал, что назначил её следователем по делу, в котором она должна будет сотрудничать с подполковником Фроловым из ГУВД, та сразу вспомнила слова отца, что именно этот милиционер выдвинул предположение об участии в налете на "Промбанк" Виктора Курганова. Будучи человеком честным и достаточно честолюбивым, Шигарева ещё пару дней назад ухватилась бы за версию Фролова и сделала все, чтобы обстоятельно проверить её.
Но тот мир, в котором жила Вера всю свою жизнь, теперь лежал в руинах. Не осталось ни карьерных устремлений, ни служебного долга, ни традиционных моральных ценностей.
Ночь любви - настоящей, плотской, живой, а не книжной, придуманной смела все прежние понятия, представления, жизненные установки, как сель, сорвавшись с гор в долину, вырывает с корнями мощные многовековые деревья и сносит до основания построенные из камня города, казавшиеся дотоле вечными и неприступными.
Сейчас не только Закон, а казалось, вся Вселенная перестала существовать для Веры, и в центре мироздания пульсировала только одна мысль - Вите, а значит, и её новой, настоящей жизни, которая и началась-то каких-то тридцать шесть часов назад, угрожает смертельная опасность. И опасность эта сконцентрировалась в подполковнике Фролове.
Но... следовало взять себя в руки и ничем не выказывать своих чувств.
– А разве не все налетчики погибли?
– уже вполне нейтральным тоном спросила она. Вера даже изобразила на лице поощрительную улыбку - мол, говорите, я вас внимательно слушаю, хотя ваша версия и противоречит официальной, - поскольку ей пришло в голову, что стоит действительно со всем вниманием выслушать гувэдэшника: жизненно важно выяснить, какими уликами он располагает против Виктора.
Приунывший было подполковник несколько взбодрился - ведь Шигарева могла бы просто сказать, как, вероятно, ей и советовал Бегунов, что уже закрытым делом об ограблении банка следствие заниматься не будет.
Он полез в кейс и вытащил оттуда несколько листков бумаги.
– Вот все имеющиеся на сегодняшний день данные, подтверждающие некоторые мои предположения. Исходя из них, было бы логично двух преступников, по кличкам Бархан и Витя Перышко, объявить в федеральный розыск.
– Хорошо, я изучу ваши материалы. Но вы уверены, что Гусманова действительно ограбили? Кстати, на какую сумму?
– На шестьсот
– Почему же он так долго молчал? Ведь с момента ограбления прошло уже немало дней?
– Директор Кунцевского отделения "Промбанка" лежал в больнице с черепно-мозговой травмой. Когда я его посетил, он не мог толком говорить. Гусманов сделал свое заявление, как только его выписали.
– А может быть, тогда, когда узнал, что в его отделении центральный офис "Промбанка" проводит аудиторскую проверку? Не связаны ли эти два события?
Подполковник пожал плечами.
– Он сказал, что это его личные деньги. Чем такое заявление поможет Гусманову, если в его организации обнаружится серьезная недостача?
– Ну, банкиры способны на самые разнообразные бухгалтерские трюки. Гусманов может, например, своему начальству сказать, что похищенные лично у него деньги он взял в кредит в своем отделении - ведь такая практика существует. А затем он оформит этот якобы кредит задним числом, если уже не оформил. Вы, кстати, не поинтересовались происхождением похищенной суммы?
– Нет. Не успел, - помрачнел Фролов.
– Да, признаться, и смысла не видел спрашивать об этом Гусманова. Он может сказать, например, что играл на бирже, продал свои акции, и все дела.
– Я еще, как вы понимаете, незнакома с заявлением потерпевшего и вашими аргументами.
– Она кивнула на листки бумаги, переданные Фроловым. Но, исходя из общих соображений, я бы не форсировала расследование, пока "Промбанк" не закончит аудит Кунцевского отделения.
– Ну что ж, когда вы ознакомитесь с представленными мной документами, то, возможно, измените свою точку зрения. Всего доброго.
Подполковник направился на выход, но тут заверещал его мобильник. Фролов включил телефон уже за дверью. Звонил дежурный по управлению.
Выслушав его, подполковник тут же вернулся в кабинет.
– Простите, Вера Иннокентьевна, - негромко произнес он, соболезнующе взглянув на следователя, - но ваш отец....
Бакалейщик Груша 3 июля, среда: день
Всего через полчаса после встречи с Шигаревым Груша напрочь исстрадал душу. Вот, блин, ситуация, печально вздыхал он каждые две минуты: к простому торговцу бакалейными товарами приезжает заместитель Генерального прокурора и предлагает ему совершить убийство.
Ну, и страна, ети её мать!
На самом деле Груша не испытывал никакой благодарности к Шигареву, несмотря на то, что следователь в конце концов сдержал слово и выпустил его из СИЗО. Однако этот же самый Шигарев Дмитрия туда и посадил! Причем без каких-либо основательных улик. Да ещё опера пистолетик ему подбросили, что уже обеспечивало пусть небольшой, но все же срок.
Мало того, Грушу посадили в пресс-хату, где из него выбивали нужные показания ссученные зеки.
И всего этого Шигарев не мог не знать!
В конце концов, Дмитрий дрогнул и согласился на предложение следователя. Но в то же время, когда его отпустили, погиб при неясных обстоятельствах киллер, которого Груша задействовал при исполнении заказа и которого, соответственно, заложил.