Власть меча

Смит Уилбур

– Да, – повторил он. – Это место встречи.

– Подождем условленного часа, – сказал командир и приказал убрать перископ.

Подводная лодка лежала в темных водах в двадцати метрах под поверхностью, по-прежнему в двух милях от берега, выключив двигатель, а снаружи солнце скрылось за горизонтом, и на африканский континент опустилась ночь. Манфред прошел по узкому коридору в крошечную каюту, которую делил с двумя младшими офицерами, и начал последние приготовления к высадке.

За недели после выхода из Бремерхавена он возненавидел это

зловещее судно – тесные помещения и близость других людей, движение, непрерывную дрожь двигателей. Он так и не смог примириться с мыслью, что заперт в железный ящик глубоко в холодных водах океана, ему была ненавистна вонь дизеля, и масла, и других людей, запертых вместе с ним. Всей душой ему хотелось вдохнуть чистый ночной воздух и ощутить на лице горячее африканское солнце.

Он быстро снял белый свитер и синий морской бушлат и переоделся в потрепанную одежду обычного африкандера-селянина, арендатора или бедного белого скваттера. Он сохранил темный загар, приобретенный во время тренировок в горах, отпустил волосы так, что они падали на воротник, и казался на много лет старше, оттого что отрастил густую кудрявую бороду. Сейчас он посмотрел на себя в маленькое зеркало, укрепленное на переборке.

– Меня никогда не узнают, – вслух сказал он. – Даже родная семья.

Он выкрасил волосы и бороду в черный цвет, под стать бровям, а его нос стал кривым и более крупным. Он так и не сросся правильно после того, как в олимпийском финале американец Сайрус Ломакс сломал его; на одной из бровей виднелся шрам. Манфред ничуть не походил на молодого светловолосого спортсмена с чистыми, четкими чертами, который уплыл из Африки пять лет назад. Он надвинул на глаза потрепанную, в пятнах, широкополую шляпу и довольно кивнул своему отражению, потом отвернулся от зеркала и встал на колени, чтобы достать оборудование, спрятанное под койкой.

Оно было упаковано в резиновые водонепроницаемые контейнеры, заклеенные липкой лентой. Манфред проверил каждый пронумерованный пакет из своего списка, и моряк отнес все это к трапу, который вел в коническую надстройку подводной лодки.

Манфред взглянул на часы. Оставалось достаточно времени, чтобы наскоро поесть. Потом он будет готов. Боцман вызвал его из камбуза, и Манфред с набитым ртом торопливо прошел в рубку.

– На берегу огни.

Капитан отошел от перископа и знаком предложил Манфреду занять его место.

Снаружи было темно, хоть глаз выколи, и Манфред сразу увидел три бакенных огня: по одному на краях залива и еще один на защищенном берегу.

– Правильный сигнал распознавания, капитан. – Он распрямился и кивнул. – Надо подняться на поверхность и ответить.

Под грохот и шипение сжатого воздуха, прочищавшего баки погружения, лодка, как Левиафан, поднялась из темных вод на поверхность.

С ее корпуса еще не стекла пена, а капитан и Манфред уже поднялись по трапу на мостик. Ночной воздух был сладким и холодным, и Манфред глубоко вдохнул, всматриваясь через бинокль в темные очертания берега.

Капитан

отдал короткий приказ сигнальщику, и тот заработал ручкой лампы Аддиса, посылая световые сигналы над поверхностью океана; точки и тире передавали буквы «Б» и «М» – начальные буквы названия операции «Белый меч». После короткой паузы один из бакенных огней у берега погас, несколько минут спустя погас второй. Остался гореть только тот, что был на берегу.

– Правильный ответ, – сказал Манфред. – Пожалуйста, прикажите поднять на палубу мое снаряжение, капитан.

Они ждали почти полчаса, прежде чем из темноты их окликнул голос:

– Белый меч?

– Сейчас спущусь, – крикнул в ответ Манфред на африкаансе, и к кораблю подошла небольшая открытая рыбацкая лодка с длинными веслами.

Манфред быстро пожал капитану руку и отдал нацистское приветствие: «Хайль Гитлер!»

Потом спустился на нижнюю палубу. Как только деревянный корпус лодки соприкоснулся с кораблем, Манфред легко прыгнул и приземлился на центральную банку.

Гребец на переднем сиденье встал.

– Мэнни, ты?

– Рольф! – Манфред быстро обнял его. – Рад тебя видеть! Давай возьмем на борт мое снаряжение.

Моряки спустили в лодку резиновые контейнеры, их сложили на дне, и лодку сразу оттолкнули. Манфред взялся за весло рядом с Рольфом, они быстро отплыли, потом остановились и смотрели, как подводная лодка исчезает под поверхностью.

Потом снова погребли к берегу, и Манфред негромко спросил:

– Кто остальные?

Он подбородком указал на трех других гребцов.

– Все наши люди – местные фермеры. Я знаю их с детства. Им можно полностью доверять.

Они больше не разговаривали, пока не провели лодку через невысокий прибой к берегу, не вытащили ее на песок и не спрятали в кустах.

– Приведу грузовик, – сказал Рольф, и спустя несколько минут по дороге к берегу спустились желтые огни фар. Рольф остановил потрепанную зеленую четырехтонку у лодки.

Три фермера помогли перенести снаряжение Манфреда в кузов грузовика и накрыли канистры сеном и рваным старым брезентом. Потом сами сели на груз, а Манфред занял пассажирское место в кабине.

– Сначала расскажи о моей семье, – выпалил Манфред. – О деле поговорим потом.

– Дядя Тромп по-прежнему. Какие проповеди он читает! Мы с Сари каждое воскресенье ходим…

– Как Сара? – спросил Манфред. – Как малыш?

– Ты отстал от жизни. Теперь детей трое. Два мальчика и маленькая трехмесячная девочка. Скоро познакомишься с ними.

Они по одному высаживали фермеров на пыльной извилистой дороге и расставались с ними, коротко пожимая руки и благодаря, и наконец Манфред и Рольф остались одни. Через несколько миль у деревни Риверсдейл они выехали на главную береговую дорогу и повернули на запад, к Кейптауну, до которого оставалось двести миль; ехали всю ночь, останавливаясь только для того, чтобы менять друг друга за рулем и для заправки в маленьком городке Свеллендам.