Власть меча

Смит Уилбур

Лотар тогда собирался обсудить продление своего кредита у компании. Он стоял на противоположной стороне широкой, пыльной немощеной улицы и наблюдал, как она спускается по широким мраморным ступеням в окружении подобострастных служащих в темных костюмах с высокими целлулоидными воротничками; один из них открыл дверцу великолепной желтой машины и помог ей сесть за руль, а второй бегом бросился крутить ручку запуска двигателя. Она не пользовалась услугами шофера и тронула машину с места сама, даже не взглянув

в сторону Лотара. Он остался стоять бледный, дрожащий, раздираемый противоречивыми чувствами. Это было почти год назад.

Лотар встряхнулся: да Сильва подводил тяжело груженный траулер к причалу. Они так глубоко осели в воде, что Манфреду пришлось бросить швартов одному из людей на причале наверх.

– Лотар, эти люди хотят поговорить с тобой, – крикнул сверху Виллем. Нервно потея, он показал на одного из стоявших рядом.

– Вы мистер Лотар Деларей? – спросил меньший из незнакомцев, сдвигая шляпу на затылок и вытирая платком потный лоб.

– Верно. – Лотар смотрел на него, сжимая кулаки. – А вы кто такой?

– Вы владелец «Юго-Западной Африканской рыбоконсервной компании»?

– Ja, – ответил Лотар на африкаансе. – Я владелец, и что с того?

– Я судебный пристав из Виндхука, и у меня есть ордер на арест всех активов компании.

Он помахал документом, который держал в руках.

– Они закрыли фабрику, – жалобно крикнул вниз Виллем, его усы дрожали. – Заставили меня погасить огонь под бойлерами.

– Вы не можете этого сделать! – рявкнул Лотар, и его желтые глаза сузились и стали похожи на глаза разъяренного леопарда. – Мне нужно обработать тысячу тонн рыбы.

– Эти суда – собственность компании? – продолжал судебный пристав, не обращая внимания на эту вспышку, однако расстегнул свой китель и уперся руками в бока. У него на поясе висел тяжелый пистолет «уэбли» в кожаной кобуре. Пристав повернул голову, глядя на остальные траулеры, которые подходили с обеих сторон причала; потом, не дожидаясь ответа Лотара, спокойно продолжил: – Мой помощник опечатает суда и груз. Должен предупредить вас, что снятие печатей с кораблей или груза – уголовное преступление.

– Вы не можете так со мной поступить! – Лотар по сходням взлетел на причал. Он уже сбавил тон. – Мне нужно переработать рыбу. Разве вы не понимаете? Завтра к утру вонь от нее поднимется до неба.

– Это не ваша рыба. – Пристав покачал головой. – Она принадлежит «Горно-финансовой компании Кортни». – Он сделал нетерпеливый жест в сторону помощника. – Приступайте!

И начал отворачиваться.

– Она здесь, – крикнул ему вслед Лотар, и судебный пристав снова повернулся к нему.

– Она здесь, – повторил Лотар. – Это ее машина. Она приехала сама, верно?

Пристав опустил глаза и пожал плечами, но Виллем пробормотал:

– Да, она здесь, ждет в моем кабинете.

Лотар отвернулся от группы и пошел по причалу; его тяжелые кожаные брюки шуршали, а кулаки он по-прежнему сжимал, словно готовясь к драке. У причала его ждала возбужденная толпа фабричных рабочих.

– Что случилось, баас? – спрашивали они. – Нам не дают работать. Что нам делать, оу баас? [1]

–

Ждите, – резко приказал Лотар. – Я все улажу.

1

Оу – на африкаансе почтительное обращение; буквальное значение – «старый»; баас – босс, господин. – Здесь и далее примеч. пер.

– Мы получим жалованье, баас? У нас дети.

– Вам заплатят, – ответил Лотар. – Обещаю.

Это обещание он не сможет выполнить, если не продаст рыбу; Лотар протолкался через толпу и направился за угол фабрики к кабинету управляющего.

«Даймлер» стоял у двери конторы. К его переднему крылу прислонился мальчик. Было заметно, что он зол и ему скучно. Примерно на год старше Манфреда, но примерно на дюйм ниже; тело у него было более стройным и ладным. Одет мальчик был в белый пиджак, слегка выгоревший, и модные широкие штаны из серой фланели – слишком модные для юнца его возраста. В нем чувствовалось врожденное изящество, и он был красив, как девочка, с безупречной кожей и темно-синими глазами.

Лотар при виде его застыл и, не сдержавшись, сказал:

– Шаса!

Мальчик быстро выпрямился и отбросил со лба прядь темных волос.

– Откуда вы знаете, как меня зовут? – спросил он, и, несмотря на тон, в темно-синих глазах засветился интерес; мальчик смотрел на Лотара не мигая, почти взрослым уверенным взглядом.

Лотар мог бы дать сотни ответов, и все они теснились у него на устах: когда-то, много лет назад, я спас тебя и твою мать от смерти в пустыне… Я кормил тебя и возил на луке седла, когда ты был младенцем… Я любил тебя почти так же сильно, как когда-то любил твою мать… Ты брат Манфреда, сводный брат моего сына… Я узнал бы тебя повсюду, сколько бы ни прошло времени…

Но вместо всего этого он сказал:

– Шаса по-бушменски значит «хорошая вода». Это самое драгоценное вещество в мире бушменов.

– Верно, – кивнул Шаса Кортни. Этот человек его заинтересовал. В нем чувствовалась сдержанная ярость, жестокость, неисчерпаемая сила, а глаза были необычного цвета, почти желтые, как у кошки. – Вы правы. Это бушменское имя, а крещен я Мишелем. Французское имя. Моя мама француженка.

– Где она? – спросил Лотар. Шаса посмотрел на дверь конторы.

– Она не хочет, чтобы ей мешали, – предупредил он, но Лотар Деларей прошел мимо него, так близко, что Шаса почуял рыбный запах и увидел на загорелой коже мелкие чешуйки.

– Вам лучше постучать, – понизил голос Шаса, но Лотар не обратил на его слова внимания и распахнул дверь так, что та отлетела на петлях. Он стоял в проеме, и Шаса мог видеть мимо него. Его мать встала с высокого стула с прямой спинкой, стоявшего у окна, и повернулась к двери.

Она стройна, как девочка, желтое крепдешиновое платье прикрывает маленькие, модно приподнятые груди и узким поясом собрано на бедрах. Шляпка с узкими полями чуть сдвинута назад и покрывает густые темные волосы. Глаза у матери огромные, почти черные.