Власть меча
Шрифт:
Судья нахмурился.
– Послушайте, мистер Осмонд, вы ведь не собираетесь на этой стадии предъявлять нам свидетеля? Вы знаете такие прецеденты?
– Я с должным уважением отсылаю его честь к делу «Корона против ван дер Спая» 1923-го и «Корона против Александера» 1914 года.
Судья недолго посовещался с помощниками и со вздохом раздражения поднял голову.
– Хорошо, мистер Осмонд. Я разрешаю вам представить свидетеля.
– Благодарю вас, милорд. – Мистер Осмонд был так подавлен собственным успехом, что
Наступила ошеломленная тишина. Даже судья Хоторн выпрямился в своем высоком резном кресле. Потом в аудитории возник гул удивления, радости и ожидания. Журналисты вставали, чтобы увидеть Сантэн, а кто-то с галереи крикнул:
– Затяни петлю на шее этого ублюдка, милая!
Судья Хоторн быстро опомнился и устремил взгляд сквозь пенсне на галерею: он пытался отыскать остряка.
– Я не потерплю дальнейших выкриков. Существуют строгие наказания за неуважение к суду, – рявкнул он, и даже журналисты торопливо сели и, отрезвленные, схватились за свои блокноты.
Служитель отвел Сантэн на свидетельское место и привел ее к присяге, пока все остальные мужчины в зале, включая судей, наблюдали за ней, в основном с восхищением, хотя некоторые, в том числе Блэйн и Абрахам Абрахамс, – с удивлением и тревогой.
Мистер Осмонд начал допрос низким голосом, проникнутым нервным уважением.
– Миссис Кортни, пожалуйста, расскажите суду, сколько лет вы знакомы с обвиняемым… – Он торопливо поправился: отныне Лотар Деларей был не просто обвиняемым – осужденным… – с заключенным.
– Я знакома с Лотаром Делареем почти четырнадцать лет.
Сантэн через весь зал посмотрела на согбенную серую фигуру на скамье подсудимых.
– Будьте добры, опишите обстоятельства вашей первой встречи.
– Это было в 1919 году. Я заблудилась в пустыне. После того как был потоплен «Протеа Касл», меня выбросило на Берег Скелетов. Полтора года я бродила по пустыне Калахари с бушменами из племени сан.
Все знали эту историю. В свое время она стала сенсацией. Сейчас рассказ Сантэн, ее голос и французский акцент снова оживили интерес публики.
Она описывала свое безвыходное, несчастное положение, выпавшие на ее долю страшные трудности и одиночество, и в зале царила гробовая тишина. Даже судья Хоторн наклонился в кресле, опираясь подбородком на сжатый кулак, и слушал замерев. Вместе с ней все присутствующие пробиралась через вязкие пески Калахари, когда одетая в шкуры диких животных, держа на руках младенца-сына Сантэн увидела следы лошади, подкованной лошади – первый признак цивилизации, какой встретила за эти отчаянные месяцы.
Они приходили вместе с ней в ужас и разделяли ее отчаяние, когда на пустыню опустилась африканская ночь, уменьшив ее шансы на спасение; вместе с нею они шли в темноте, отыскивая, где блеснет далекий лагерный костер, потом вздрогнули от
Слушатели ахали и ерзали, когда она рассказывала, как боролась за свою жизнь и за жизнь малыша; как кружащий лев загнал ее на самые высокие ветви дерева мопани, а потом сам вскарабкался наверх, как кот за ласточкой. Сантэн описывала шум его жаркого дыхания в темноте и страшную боль, когда длинные желтые когти вонзились в ее ногу и безжалостно потащили вниз.
Она не могла продолжать, и мистер Осмонд мягко поощрил ее:
– И тогда вмешался Лотар Деларей?
Сантэн собралась.
– Простите. Все это вернулось…
– Пожалуйста, миссис Кортни, не надрывайте себе сердце, – мгновенно пришел ей на помощь судья Хоторн. – Если вам нужно время, я объявлю перерыв в заседании…
– Нет-нет, милорд. Вы очень добры, но такой необходимости нет. – Она расправила плечи и посмотрела в лицо слушателям. – Да, в это время появился Лотар Деларей. Его лагерь был поблизости, и его разбудили встревоженные лошади. Он застрелил льва, который готовился растерзать меня.
– Он спас вам жизнь, миссис Кортни?
– Он спас меня от ужасной смерти и спас моего сына.
Мистер Осмонд молча наклонил голову, давая суду возможность оценить драматизм момента, потом мягко спросил:
– Что произошло потом, мадам?
– Упав с дерева, я получила сотрясение; рана на ноге воспалилась. Много дней я была без сознания, неспособная заботиться о себе и о своем сыне.
– Как повел себя заключенный?
– Заботился обо мне. Перевязывал мои раны. Обеспечивал все мои потребности и потребности моего сына.
– Он повторно спас вам жизнь?
– Да, – кивнула Сантэн. – Он снова спас меня.
– Хорошо, миссис Кортни. Прошли годы. Вы стали богатой женщиной, миллионершей.
Сантэн молчала. Осмонд продолжил:
– Три года назад заключенный обратился к вам с просьбой о финансовой поддержке его рыболовного и консервного предприятия. Это верно?
– Он обратился к моей компании – «Горно-финансовой компании Кортни» – с просьбой о займе, – сказала она, и Осмонд расспросил ее обо всех событиях, приведших в конце концов к закрытию консервной фабрики Лотара.
– Итак, миссис Кортни, согласны ли вы, что у Лотара Деларея были основания считать, что вы обошлись с ним несправедливо, если не сознательно уничтожили его?
Сантэн мешкала.
– Мои действия всегда основывались на нормальных деловых принципах. Однако я готова согласиться, что Лотару Деларею мои действия могли показаться сознательно направленными против него.
– Обвинял ли он вас тогда в том, что вы стараетесь его уничтожить?
Она посмотрела на свои руки и что-то прошептала.