Власть Дракона
Шрифт:
Казалось бы, почему тогда и не встретить путника, если волосы при помощи угля не выдают моей сущности? Как бы печально для тебя, путник, это не звучало, но её выдают мои глаза. И хватит настаивать! Нам не дано встретиться, смирись!
Я улыбнулась своему кристальному отражению на водной глади и подмигнула глазом с белого цвета роговицей, всматриваясь в блеск чёрного.
Именно – мои глаза разделены по цветам точно так же, как волосы.
Белый и чёрный. Чёрный и белый. Мои природные цвета.
Но, если волосы имеют цвета абсолютные, то роговицам глаз повезло больше. Их разбавляют
– Ну как тебе здесь? – улыбнулась я подруге, наблюдая за тем, как она довольно морщится, плавая туда-сюда не далеко от берега.
– Чудесно, Нэсса. Спасибо, что взяла меня с собой!
Повезло, что не смотря на скрытый образ жизни я вполне себе неунывающий человек. Может, и встретимся однажды, путник, даже может статься так, что ты и не подумаешь сжигать меня на костре, а то и хуже – доложить о моём существовании Дракону.
Закончив с волосами, я поднялась на Камне во весь рост и с восторженным криком вновь сиганула в воду, вызывая весёлый смех подруги.
Люблю воду. Это самое цельное вещество на всём белом свете. Она могущественна, когда разбивается тяжёлой волной о скалы у замка Дракона. Она быстра, когда спускается вниз по реке с холма. Она спокойна, когда блестит на солнце в застое озера. И она целебна, когда путник устал от жары.
Вот мы и снова вернулись к тебе, путник… Похоже, ты стал пленником моих сегодняшних мыслей.
Так о чём это я? Вода. Её не нужно исцелять, она сама по себе лекарство.
Мы с Гливой провели на озере Нэ ещё какое-то время, наслаждаясь лучами горячего солнца, резвясь и купаясь. Но яркий, огромный шар на небе стал опасно клониться к западу, а это значило, что пора возвращаться домой.
Как следует обсохнув, мы начали собираться: я одела сорочку, льняное платье серого цвета и опоясалась шерстяной верёвкой с узорами маленьких солнц – подарок мамы на мой восемнадцатый день рождения. Глива предпочитала белый цвет в одежде.
Прошли мы три четверти пути по дороге к дому, когда меня позвала Она. Моя магия. Зов был такой тихий и слабый, что я наверняка бы не услышала, не прислушивайся специально. Лес – моя стихия. Он – сама природа. А я создана, чтобы исцелять природу. Ну, таково моё собственное объяснение дару, с которым я была рождена. Всё, что обладает жизнью, но по тем или иным причинам, сломано, расколото, разделено и не цельно, я могу восстановить.
– Стой, Гли, – замерла я на месте. – Я слышу зов.
– О-о… Я, наконец, увижу, как ты это делаешь? Пожалуйста-пожалуйста!
– Хорошо, – улыбнулась я. – Только помолчи.
Глива, бесшумно хлопая в ладоши, запрыгала на месте, а я заглянула в себя, пытаясь нащупать тонкую ниточку зова о помощи, чтобы пройти по её следу. Несколько шагов на север, и передо мной предстало огромное дерево, ширина ствола которого выходила примерно в два широко-плечных, взрослых мужчины. Но нет, помощь нужна не дереву, оно как раз пышет здоровьем, своей аурой затмевая тоненький голосок ауры поменьше. Намного меньше. Я пригляделась – ничего, кроме высокой травы. Но пострадавший здесь, я чувствую. Тогда я обратилась к внутреннему взору, и вот же! Золотисто-коричневые,
И вот я уже лечу высоко в небе, ветер бьёт меня в грудь, взрыхляет перья, обволакивает меня со всех сторон. А я рассекаю воздух, мчусь к высокому дереву, потому что чувствую голод. Опасность! Солнце загородила мощная фигура. Я чувствую кончики острых когтей, рассекающих оперение, когда я подаюсь резко вниз. И я падаю. Кручусь в воздухе, всё ниже, и ниже к земле. Опасность миновала, но на пути другая. Я путаюсь в ветках, бью крыльями и до боли ударяю одно из них. Падаю на землю. Пытаюсь взлететь. Но нет, мне больше не летать.
– Конечно, ты будешь летать, малыш, – шепнула я воробью, как только действие магии закончилось.
Я поднялась с колен и увидела восторженное лицо подруги, стоявшей недалеко от нас, улыбнулась ей и отошла от дерева на несколько шагов, убрав одну руку:
– Давай, малыш, лети!
Воробей, сначала мелко захлопал крыльями, а после, встрепенувшись всей тушкой, взлетел. Сделал круг над моей головой, вызывая у меня и Гливы радостный смех и помчался вдаль и ввысь.
Я бы тоже хотела уметь летать… Рассекать воздух, чувствовать ветер в волосах и парить близко к солнцу…
Люблю свой дар уже за то, что он позволяет мне взмывать вверх хотя бы так.
– Твой дар самое настоящее чудо, – обняла меня за плечи со спины Глива. – Не понимаю, почему тебя должны бояться. Как и не понимаю, почему ты и твоя семья боитесь, что о нём узнает Правитель.
Моя магия, моя внешность, в общем, сама я – исключение из правил нашего мира. В Дхэлле не рождаются девочки с магией, с ней рождаются исключительно мальчики, и строго раз в десять лет.
– Я в последнюю очередь хочу, чтобы меня забрали в замок Дракона, Глива, – немного раздражённо проговорила я, потому что меня злило, что так поступают с магами-мальчиками. Лишить ребёнка родительской любви – что может быть хуже? Конечно же, среди людей я не найду тех, кто бы осмелился вслух согласиться со мной. Мы, дхеллцы, народ преданный, и против Правителя даже не пикнем. – Плюс ко всему, меня просто на просто могут убить.
Я – исключение из правил. А такие исключения либо уничтожают, дабы оно не противоречило тысячелетнему устройству нашего мира, либо изучают, не заботясь о душевном и физическом здоровье подопытного. Для меня не приемлем любой из вариантов, как и для моих родителей. Потому они меня и прячут ото всех.
– Да, о Драконе ходят ужасные слухи. Я и сама люблю их приукрашивать, – хихикнула подруга. – Но ведь твоя магия несёт в себе добро! Вдруг, тебя бы тоже взяли на службу к Верховному Магу? Представь, сколько бы нового ты узнала о магии…