Власть бездны

Шалыгин Вячеслав Владимирович

– Огонь! – крикнула женщина, и над побережьем захлопали выстрелы.

А затем началось ещё и огненное шоу. Бойцы второй линии бросали бутылки с зажигательной смесью не особенно целясь, но тут имела значение вовсе не точность броска. Требовалось не забрасывать снаряды в воду, чтобы бутылки разбивались о каменистый берег, только и всего.

Горючая смесь хорошо подсветила противника, но не остановила его продвижение, как не сильно-то повлияли на это дело и выстрелы. Атланты выползали из пены, поднимались на ноги и двигались вперед с упрямством

заводных механизмов. Заряды картечи и пули отбрасывали их назад, горючая смесь превращала их в шагающие факелы, но твари словно не чувствовали боли. Только когда заряды переламывали им конечности или вырывали крупные куски из тел, атланты падали и уползали обратно в воду.

Такая же история с теми, что горели заживо. Лишь самые обугленные сходили с дистанции. Все остальные лезли на берег сплошной серой зубастой массой.

Хорошо, что перед людьми не стояла задача их сдерживать какое-то определенное время или уничтожать всех до одного. Такими силами и с таким оружием подобные задачи люди решить не могли при всём желании.

«Без крупнокалиберных пулеметов и гранатометов тут вообще делать нечего, – мелькнула мысль у Грачева. – Хотя бы пару «кордов» на фланги. А в центр АГС. А без «мощи» – только отступать туда, куда эти твари не заберутся».

Неведомые спасатели-добровольцы читали ситуацию не хуже Грачева. Довольно быстро первая линия подтянулась ко второй, затем уложила перед наступающей массой тварей ещё один огненный ковер, а после вся компания быстро отошла к высоким скалам. В ярких отсветах Егор без труда разглядел, что со скал свисают веревочные лестницы с деревянными ступенями и просто тросы с мусингами. Всего около дюжины – почти для каждого из спасателей. Не хватало персональной лестницы только спасенному.

– Лезь за мной, – приказал командир группы и обернулся к девушке, командовавшей первой линией. – Окси, придержи лестницу.

– Я умею, – проронил Егор.

– Надо быстро, – сказала Окси по-русски. – Шевели поршнями!

Грачев удивленно взглянул на девушку и вдруг замер. В отсветах огненного ковра трудно было разглядеть её детально, но Егору показалось, что она парализующе прекрасна. «Паралич» пришелся не к месту и не ко времени, но Грачев ничего не мог с собой поделать. У него вдруг возникло ощущение, что он видел эту девушку тысячу раз и что каждый раз она вызывала у него самые положительные эмоции. От этого странного чувства Егор буквально оцепенел.

«Словно она моя девушка и была ею всегда! – мысленно уточнил Егор. – Или как-то так».

Окси подняла на Егора недоумевающий взгляд и вопросительно выгнула бровь. На смену оцепенению вдруг пришла судорожная активность с одновременным приятным потеплением в животе. Грачев встрепенулся и взлетел по неудобной, болтающейся лестнице не хуже обезьяны, как ему показалось.

Командир спасателей все равно буркнул что-то вроде «увалень» и поторопил замыкавшую процессию девушку. Егор заметил, что за неё бородатый переживает гораздо больше, чем за спасенного солдата. Выдохнул

командир, только, когда Окси очутилась на скале и группа смотала последнюю лестницу.

– Карабкаться они пока не умеют, – заявил он, утирая с лица рукавом дождевые капли.

– Завтра научатся, – сказала Окси.

– Я так не думаю, – командир покачал головой.

– Три дня назад ты не думал, что твари смогут пользоваться лестницами. А они вчера забрались к Чаку.

– Баз, они остановились у самых скал! – доложил кто-то из бойцов.

– Что делают?

– Щупают скалы, – боец пожал плечами. – Или царапают. Я не знаю, как это назвать. Сбросить на них пару гранат?

– Какой смысл? – командир Баз махнул рукой. – Фосфорные кончились, а обычные… трата денег.

– Почему? – вырвалось у Грачева.

– Потому, что тварей надо сжигать дотла, – негромко пояснила вместо База девушка, – только тогда они не смогут зализать раны и вернуться в строй.

– Но гранатой… если в клочья…

– Этих «в клочья» не получится, очень крепкие, новый вид.

– А если добивать и сразу потрошить?

– Ты любопытный и забавный, – Окси чуть склонила голову и взглянула на Грачева с интересом. – И большой везунчик. Из всех пассажиров этого полета уцелел только ты. Я так думаю. Почти чудо, не правда ли?

– А ты родилась здесь? – Стало заметно светлее, утро вступало в свои права, и Егор разглядел, наконец девушку в почти нормальном свете. Подтвердились самые лучшие предположения. Даже более того.

– Акцент?

– Да, – Грачев кивнул. – И фразы строишь не по нашим правилам. Я Егор.

– Окси… – девушка замялась. – Вообще-то, Оксана. Называй, как удобнее. Мои родители переехали в Канаду из Одессы, ещё в юности. В их юности, в девяностые.

– Мои родители тогда же переехали в Москву из Сибири, – Егор улыбнулся. – У нас много общего.

– Ты подкатываешь? – Окси удивленно округлила глаза и усмехнулась. – Ты сильно ударился головой?

– Давайте идти, – по-русски сказал Баз и скользнул недовольным взглядом по Грачеву.

– Похоже, не только я подкатываю, – Егор тоже усмехнулся и взглядом указал на командира. – И я его понимаю. Ради тебя не грех даже выучить чужой язык.

– О чем вы все думаете?! – Девушка поморщилась и достала из рюкзака одеяло. – Планета в опасности!

Она вручила одеяло Егору, гордо вздернула носик, четко развернулась и грациозно – залюбуешься! – двинулась следом за Базом.

– А, ну да, – Грачев вновь усмехнулся, набросил одеяло на плечи и, хлюпая ботинками, двинулся следом за Окси.

* * *

Удивительно, как реагирует организм на стресс. Речь не о стадиях возбуждения и угнетения. Есть более загадочные моменты. Например, разве не странно, что у страха и эйфории один и тот же естественный стимулятор – адреналин. И довольно долгоиграющий стимулятор. Если нет серьёзных повреждений, на внутренней адреналиновой подкачке можно продержаться хоть сутки.