Владыки
Шрифт:
— Тогда у меня все. Вспомните — позвоните. Завтра в семь вечера по времени Москвы состоится экстренное совещание Совета безопасности ВКС. Прошу вас явиться на заседание, это здесь же, в Управлении, в конференц-зале.
В своем кабинете Павел попытался собраться с мыслями, но из головы не шло выражение глаз Ромашина, когда он говорил: «Вам не кажется, что за вами следят?» Павел прочитал в них холодную заинтересованность и недоверие, граничащее с враждебностью. За что? За какие прегрешения? Кто может следить за ним, инспектором аварийно-спасательной службы, работником спецгруппы,
Павел тряхнул головой, сбрасывая оцепенение, попытался вспомнить какой-нибудь необычный эпизод, но на ум ничего не приходило. Тогда он отложил поиск «странного» на вечер.
В «отделе бронемастеров» его ждал Алюш, одетый на этот раз в темно-коричневый костюм.
— Вот, — сказал Алюш, подавая Павлу серый толстый балахон. — Готов к испытаниям в полевых условиях. Надо только заказать снабженцам, чтобы в Центр прислали робота-андроида.
Павел взвесил скафандр в руке.
— Килограммов шестнадцать?
— Восемнадцать без генератора поля и батарей. Полный комплект весит сорок один килограмм.
В Центр прибыли к двух часам дня. Павел отметил появление у Ствола трех фиолетовых конусов. Что-то новое… Инспектор нашел Златкова и сообщил о предстоящих контрольных испытаниях скафандра. Начальник Центра поманил Павла к себе, усадил рядом в пустующее кресло. В виоме виднелся Ствол, холмы и фиолетовые конусы на них.
— Мы разработали метод наблюдения за слоем «хронопены» вокруг ускорителя. Не хотите посмотреть? Те конусы — антенны хроновизоров.
Златков произвел необходимые переключения на пульте, и картина в центральном виоме изменилась. Пейзаж остался тем же, но холмы, покрытые травой, потеряли цвет, стали серыми, словно присыпанными пылью. Ствол из стройной белой колонны превратился в полупрозрачную неровную скалу, похожую на гигантский сталагмит. Куб лаборатории и вовсе исчез. Но главное, что «сталагмит» Ствола «дышал»: форма его медленно изменялось, поверхность то вспухала прозрачными буграми, то опадала зализанными волнами, с крутых склонов отрывались студнеобразные капли, скатывались вниз, разбиваясь на «брызги», и постепенно рассасывались до полного исчезновения в сотне метров от подножия «ледяной скалы».
— «Хронопена» в наглядном изображении, — сказал Златков. — Студнеобразные пузыри — это области пространства с локальным ходом времени. В каждом пузыре время течет по-другому. Если бы хроновизор появился у нас раньше, мы потеряли бы меньше автоматов.
— Благодарю, — сказал Павел. — В свою очередь предлагаю посмотреть запуск робота в лабораторию. Кстати, не мешало бы включить хроновизор — будет видно, где робот войдет в «хронопену».
Робот, одетый в скафандр, был уже готов к выходу. Алюш проверял, как он реагирует на команды, усатый Федор Полуянов натягивал на себя легкий пленочный скафандр.
— Провожу до линии гипнозащиты, — пояснил он в ответ на вопросительный взгляд.
— Готов, — сказал Алюш. — Можете начинать.
Павел обошел фигуру в сером балахоне. Вблизи скафандр выглядел более внушительно, чем в первый раз по виому.
— Какова программа?
— Самая
Федор поднял руку и пошел к выходу. Серая сгорбленная фигура потопала за ним. Впечатление неземного существа усилилось, так как было заметно, что идет не человек.
Павел проводил необычную пару и вернулся в зал контроля.
Посмотреть собралось человек двадцать. Златков занял место главного диспетчера и приказал в течение часа соблюдать в эфире режим радиомолчания. Шум переговоров на общей волне интеркома стал стихать.
Павел устроился в кресле рядом с начальником Центра и стал наблюдать, как Полуянов ведет робота по берегу ручья.
В километре от Ствола инженер остановился.
— Дальше мне, к сожалению, нельзя. А хотелось бы… Иди, дружище.
Робот размеренно зашагал к зданию лаборатории.
Златков включил хроновизор, Ствол и здание лаборатории превратились в «ледяные утесы», даже отдаленно не напоминающие произведения рук человека. По их склонам все так же сползали сгустки многосвязного квантованного пространства-времени.
Робот дошел до границы темпоральных эффектов и шагнул в «студень». На обычном экране его фигура причудливо исказилась, задрожала, стала зыбкой и скачком выросла в размерах. В виоме, принимавшем изображение от антенн хроновизора, было видно, как робот вошел в одну из жидких на вид капель, разделился на три одинаковых силуэта и, вспыхнув, пропал.
Как сонные мухи, поползли секунды, складываясь в минуты, в десятки минут. Павел нашел глазами Алюша, начальник «бронемастеров» развел руками: что, мол, я могу сделать? В это время Павла тронул за рукав Ромашин.
— Ждете?
— Ждем. Уже час с небольшим.
Его прервал голос наблюдателя:
— Возвращается!
Полуянов бросился бегом с холма к тому месту, где у границы запрещенной зоны должен был выйти робот.
В виоме хроновизора длиннорукий урод вынырнул из шевелящейся массы «студня» в шести экземплярах, сложился в один. В обычном виоме робот выглядел иначе: сначала из черного прямоугольника двери главного входа вынеслось размазанное серое пятно, пролетело к границе несовмещения времени, миновав ее, превратилось в серого горбуна, который неторопливо направился к ожидавшему его человеку.
— Поздравляю, — сказал Ромашин Алюшу.
— Рано поздравлять, — оживился тот. — Посмотрим, что он принесет.
— Он вернулся, а это главное. — Ромашин глянул Павлу в глаза. — Кажется, приближается ваш звездный час?
— Мне пока не объяснили, что я должен делать в здании.
— Все объяснит Златков, лучшего специалиста у нас нет.
Они стали смотреть, как возвращаются Федор и робот.
Инженер почему-то размахивал руками, забегал вперед, останавливался, толкал серого «нечеловека» в толстое плечо, а тот размеренно шагал вперед, не обращая внимания на действия своего провожатого. Наконец Полуянов выдохся.