Владыка

Демиров Леонид

— Ваше снадобье, господин!

Вексель смерил ее взглядом.

— Мужчина, вроде меня, не нуждается в стимуляторах, — гордо ответил он.

Он подошел к паланкину вплотную и, не найдя ничего лучшего, крепко зажмурился. А затем, распахнув поля балдахина, осторожно залез внутрь. Будь что будет! В конце концов, это не должно быть намного хуже, чем секс с парой-тройкой девиц с «очень пышной фигурой» одновременно. А для таких подвигов ему не обязательно даже напиваться в хлам.

Вексель достал из пространственного хранилища фляжку, сделал пару глотков для храбрости. Дрожащими руками закрыл крышку. Спиртное —

это не стимулятор, оно лишь помогает поскорее расслабиться, успокоить нервы.

Снаружи послышался ритмичный бой барабанов. Похоже, музыканты решили поддержать молодоженов в их нелегком труде. Богиня пока никак себя не проявляла и Вексель уже начал нервничать, что ему придется первому, так сказать, «идти на контакт». Но тут он почувствовал чье-то теплое дыхание и услышал тихий голос богини возле самого уха.

— Не бойся, милый, я буду очень нежной.

Несколько пар рук принялись осторожно снимать с него свадебную одежду. Юноша постарался расслабиться и отдаться ощущениям, привыкая к необычности ситуации. Хм, а что, если не открывать глаза, вполне можно представить, что за тобой ухаживает небольшая группа симпатичных девушек. С той лишь разницей, что действуют они очень синхронно и слаженно. Честно говоря, даже лучше, чем близняшки!

Руки Тлальтекутли были так нежны и ловки, что он почти забыл о своей нервозности. Забавно, но это напомнило ему те времена, когда он был ребенком и мама укладывала его спать, так же тихо шепча ему на ухо.

— Ты не один, Вексель, теперь мы вместе и все будет хорошо. Я никогда тебя не брошу.

Он вздохнул, позволяя своим страхам и беспокойствам раствориться. Прикосновения богини расходились по телу волнами тепла и мурашек. А потом наступило одно сплошное блаженство…

* * *

Из омута сладкой неги Векселя вырвал ужасающий скрежет, похожий на лязг сотен механических тормозов. Юноша даже не сразу понял, что это голос:

— КАК ТЫ ТОЛЬКО ПОСМЕЛА, ТВАРЬ?!

Он раскрыл глаза. Это все-таки произошло!

Зрелище было впечатляющим — станцию попросту разорвало на две половины прямо в том месте, где находился зал торжеств. Искусственная гравитация исчезла и многочисленные декорации разлетались в открытый космос вместе с обломками обшивки. Почти все гости куда-то пропали и только боги выстроились в ряд за спиной своего сюзерена — Асмодея.

— ПРОМЕНЯТЬ МЕНЯ НА КАКОГО-ТО ЖАЛКОГО СМЕРТНОГО!

Над ними нависла жуткая черная тень со множеством острых щупалец, которую сложно было описать иначе, чем «пернатый змей». Воплощение Кетцалькоатля!

— Убирайся, Кель, тебе здесь не место, — холодно ответил Асмодей.

Змей сделал кувырок в пространстве, разворачиваясь мордой к противникам.

— ЧТО ЗА ГЛУПЫЙ МАСКАРАД? ВЫ РЕШИЛИ НАПУГАТЬ МЕНЯ ОБЛИКОМ ВРАГОВ?

Отец Векселя пожал плечами.

— Мой внешний вид тебя не касается. Сдохни!

Раздался треск: за спиной Кетцалькоатля образовалась длинная трещина с изломанными краями, которые делали ее похожей на чью-то зубастую пасть. Само пространство хлынуло в эту трещину, увлекая за собой и чудовище

и обломки станции, изгибая и искривляя все вокруг. Лишь Асмодей и стоявшие за его спиной боги остались неподвижными.

Пернатый змей взревел, он пытался зацепиться за края трещины своими многочисленными щупальцами, но те лишь соскальзывали, одна за другой проваливаясь в черную пустоту. Наконец, в пасти монстра стал образовываться огромный светящийся шар, которым он выстрелил в сторону своих противников. Однако один из союзников Асмодея превратился в гигантского белого дракона, который просто проглотил опасный снаряд, без каких-либо видимых последствий.

— ТИТАНЫ?! ЛАДОН?! — удивился Кель. — ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!!!

— Исчезни, червяк, — пробасил дракон глубоким утробным голосом.

Из его пасти вырвался яркий луч, пронзая тело Кетцалькоатля.

— ВЫ ЗА ЭТО ОТВЕТИТЕ! — Пригрозил монстр. — Я ЗНАЮ, ГДЕ ВЫ ПРЯЧЕТЕСЬ… ВСЕ! ОБ ЭТОМ УЗНАЮТ ВСЕ!!!

— Да, да, — криво усмехнулся Асмодей, — заглядывай к нам почаще. — И приятелей приводи, мы всегда рады гостям.

Края пространственного разрыва начали сжиматься и разжиматься, будто челюсти неведомого космического чудовища, перемалывая в труху тело пронзительно визжащего Кетцалькоатля. Во все стороны брызнули капли черной крови, разъедающие все на своем пути, будто кислота.

Наконец, скрип и скрежет, исходивший от монстра, стих. Пространственные челюсти сомкнулись в последний раз и исчезли. Обломки Мальстрема стали снова соединяться в одно целое, будто какой-нибудь пазл. Праздничный зал вернулся к своему первоначальному виду. Разве что следы коррозии, оставленные едкой кровью Кетцалькоатля, напоминали о недавнем сражении.

Вексель помотал головой, поднялся на ноги, позволил одежде вернуться на положенное ей место. На полу, под грудой белых полотнищ лежала богиня — уже в своем нормальном, человеческом облике. Юноша аккуратно взял ее на руки, прикрыв наготу обрывком балдахина. У них все получилось, проклятия больше нет!

— Ты справился, сын, — кивнул Асмодей.

— А разве могло быть иначе? — с гордой ухмылкой ответил Вексель.

Богиня едва слышно застонала, открыла глаза.

— Свободна, наконец-то свободна, — прошептала она, и тут же бросилась на шею Векселя, осыпая его поцелуями. — Мой герой!

Затем богиня ловко спрыгнула на землю. Полоска ткани, заменявшая ей одежду, трансформировалась в прекрасное платье а растрепанные волосы сложились в изящную прическу.

— Спасибо за помощь в снятии проклятия! — поблагодарила она Асмодея, передавая ему небольшую шкатулку. — Думаю, это предназначается вам.

— У меня тоже есть для вас подарок, — он протянул Тлальтекутли какую-то книгу. — Можете оставаться здесь столько, сколько потребуется. Ах да, и позаботьтесь о Векселе, пожалуйста.

— Пойдем, милый, — богиня взяла юношу за руку. — Нам еще многое нужно обсудить.

И они оба скрылись в ее божественном домене.

* * *

Эпилог 1

— Господи, ну и мудила! — С облегчением рассмеялся Кир, сбрасывая с себя личину Асмодея. — Всем спасибо, все отлично справились со своей ролью. Теперь можете отдыхать. Циркон, Сентискорч, — я понимаю, что это было непросто, вам сегодня полагается премия.