Владыка
Шрифт:
— Вы недооцениваете военную помощь Парагвая, — с усмешкой на губах, укорил горемыку–императора казачий атаман.
— Тысячу гражданских электромобилей и сотню безоружных воздушных стрекоз, — с нескрываемым пренебрежением вспомнил о парагвайской технике император.
— Парагвайские грузовички очень скоростные и неприхотливы к топливу, — указал на сильные стороны электромобилей с пароэлектрогенераторными прицепами Алексей. — Полсотни машин можно забронировать железными листами, превратив в броневики. Броневые листы и станковые пулемёты мы привезли из Парагвая. А ещё скоро доставим из порта Джибути сотню спаренных пулемётов для установки на автожиры и партию новейших зенитных орудий
— Снайперов и офицеров в достатке, — тяжело вздохнув, отмахнулся император, — а вот обученных солдат не больше двухсот тысяч наберётся.
— У нас есть полгода, чтобы подготовить ещё триста тысяч солдат, — обнадёжил атаман. — Пусть императорская гвардия и войска феодальных правителей составят второй эшелон обороны, а первый сформируем из новобранцев.
— Потому что не жалко пустить на убой? — усмехнулся император.
— Нет, потому что это будут лучше подготовленные части, — удивил парагвайский владыка. — За полгода наши офицеры сделают из новобранцев элитные войска.
— Разве такое возможно? — поднялись брови у императора. — Да и как людей на полгода отвлекать от повседневных работ?
— Теперь их работа — война, — указал Алексей. — И подчиняться они будут не племенным вождям и феодалам, а командирам новой гвардии — паладинам Абиссинии. Все молодые офицеры происходят из знатных родов, поэтому конфликтов с местными правителями не возникнет. Тысячу батальонов возглавят абиссинские лейтенанты, выпускники парагвайского военного училища. Командирами рот и взводов станут казаки. Ну и, конечно, всё высшее командование возьмут на себя опытные парагвайские офицеры. Все парагвайские офицеры уже в достаточной мере знают амхарский язык, чтобы отдавать команды солдатам и обучать их военному делу, а уж боевого опыта у них за плечами: не менее двадцати лет у русских казаков и десяти лет у индейцев.
— Думаю, правители и вожди согласятся отдать непрофессиональных воинов под руку молодых наследников знатных родов, — кивнул император. — Однако кто же станет кормить семьи новых воинов?
— А вот тут, уважаемый Хайле Селассие, мы подошли к принципиальному вопросу, — пристально посмотрел в глаза императора Алексей. — Чем вы готовы заплатить за помощь Парагвая?
— Я понимаю, что золота в императорской казне недостаточно, чтобы расплатиться с казаками, но больше мне нечего предложить, — понурив голову, развёл руками бедный африканский правитель.
— Император, отдай мне то, что расположено в Абиссинии, но воспользоваться чем ты в ближайшие десятилетия не сможешь, — хитро улыбаясь, задал загадку мудрый джин из Парагвая и, сжалившись, чуть смягчил условия: — Отдай на десять лет, и только ту часть, которую я сам смогу использовать.
— Что же у меня есть такого, чем я не могу пользоваться? — поглаживая бороду, призадумался император.
— А чтобы ты был сговорчивей, я чуть
— Абиссиния не сможет победить в войне с Италией, — поняв всю тщетность своих потуг, обречённо уронил руки император. — Противостоять превосходящим по численности и технике войскам, оснащённым обычным вооружением, ещё было как–то можно, но сопротивляться против химического оружия народ Абиссинии бессилен.
— Если только не бить врага таким же страшным оружием, — подняв указательный палец, подал надежду владыка Парагвая. — Я бы не стал прилетать в Африку, если бы итальянцы не вздумали применять химическое оружие. Но теперь фашисты сильно пожалеют, что отвлекли столь занятого человека от государственных дел.
— Неужели вы, сеньор Ронин, в состоянии расплатиться с фашистами их же монетой? — с надеждой воззрился на спасителя его народа и страны император.
— А вот это удивительно метко сказано? — словно забавной шутке, рассмеялся парагвайский магнат. — Осталось лишь нам с вами сговориться в цене.
— Да я душу дьяволу согласен продать, чтобы спасти Абиссинию и её народ, — всё же на всякий случай осенив себя крестным знамением, решительно заявил уже было отчаявшийся император.
— Дьявола призывать незачем, я за него, — продолжал веселиться парагвайский владыка. — Мои услуги стоят гораздо дешевле — душу в оплату не требую, беру золотом по прейскуранту.
— Но у меня же нет достаточно золота, — напомнил печальный факт император.
— Дружище, да ты просто не знаешь о зарытых в твоей земле сокровищах, — не унимался весёлый оптимист. — Согласись пожертвовать малым, чтобы обрести великое.
— Уважаемый, пожалуйста, огласите прейскурант за парагвайские услуги, — напряжённо вглядываясь в лицо всесильного заморского владыки, осторожно попросил император.
— Первый пункт: все неизвестные месторождения золота в Абиссинии передаются на десять лет в руки казакам, — начал загибать пальцы парагвайский магнат. — То же самое касается и нефтяных месторождений.
— Но в Абиссинии нет нефти, — возразил Хайле Селассие.
— Я же предложил отдать то, чем сам ты воспользоваться не сможешь, — напомнил Алексей. — А нефть в Абиссинии залегает в очень глубоких слоях земли, даже итальянцам до неё будет не добраться.
— Так как же, уважаемый сеньор Ронин, вы узнали о нефти?
— Когда на дирижабле пролетал над страной, заметил через экран магнитоскопа, — легко выкрутился чародей–кладоискатель. — Так же и о золотишке неведомом прознал, которое вручную из земли не добыть.
— Да бери, сколько сможешь, — обрадовался нежданным кладовым хозяин Абиссинии. — Лишь бы страну от беды спас.
— Я ещё и землицу бросовую на юге страны хочу в сельхозоборот пустить, — наглел на глазах парагвайский магнат. — От рек, что в сторону Сомали текут, проложим водные каналы, установим электронасосы с ветрогенераторами и оросим засушливые земли по берегам. Заодно построим сеть противотанковых рвов на южном фронте, перекрыв дороги из Сомали.
— Мне самому те пустые земли не поднять, — согласился император. — Только где же ты думаешь взять людей для столь грандиозных ирригационных работ? Вдоль тех рек живёт совсем немного крестьян.