Владимир Ост
Шрифт:
– Зер гут, – сказал мужичок, защелкнув замки «дипломата». Он вынул из внутреннего кармана пиджака несколько зеленых купюр, пересчитал их, скрывая от окружающих в кулаке, и отдал Семену Александровичу, сказавши:
– Это тебе, Саныч, как договаривались.
Все начали прощаться друг с другом.
Сын старушки в последний раз глянул исподлобья на остальных.
– Всем до свидания, – сказал он и, взяв свою родительницу под руку, удалился.
Попрощался и Семен Александрович. Владимиру он сказал: «Ну, до свидания», а Василию протянул визитную карточку со словами: «Приятно было познакомиться; если будет надобность, позвоните
– Так, теперь надо с тобой рассчитаться, – сказал Осташову Наводничий. – Только сначала я сбегаю в сортир. Ты не хочешь, на дорожку?
Владимир подумал, что надо бы увязаться за Василием, чтобы тот не сбежал, а сказал:
– Нет, я на улице покурю.
И вот он уже докурил сигарету, а Василия среди выходящих из здания людей все не было. «Какой же я идиот, – подумал Осташов. – Этот хитрован, наверно, уже свалил через какое-нибудь заднее крыльцо, а я тут стою и жду. А что ему может помешать? Да ничего. Надо же было так облажаться. Кретин! Дубина!»
Трудно сказать, до каких еще эпитетов в свой адрес дошел бы Владимир, если бы в этот момент в дверях не появился Наводничий.
– О! Володь, ты здесь? А я думал, ты под дверями туалета будешь меня караулить. Значит, решил довериться, да? Между прочим, мне ничто не мешало взять и смыться с твоими комиссионными через служебный выход.
Осташов слегка смутился. Ему не нравилось, когда другие угадывали ход его мыслей, в которых он представал не идеальным, в частности сейчас – недоверчивым и подозрительным.
– Ну ладно, давай, посчитаем, сколько я в итоге тебе должен, – сказал Василий, доставая пачку денег.
– Вообще-то, – сказал Владимир, – я бы хотел, чтобы ты сам отдал деньги людям на фирме. Так будет правильно.
– Зачем этот формализм? Сдашь денежку ты. Какая разница?
– Я сегодня первый день работаю. И хочу, чтобы все было четко, как полагается. Это же не мои деньги, это деньги фирмы. Я не хочу, чтобы они шли через мои руки.
– А ты уже сообщил на фирму, что сделка состоялась?
– Нет.
– Ну тогда, кстати, ты можешь и вообще не говорить об этом.
– Нет, так не пойдет.
– Насчет меня не волнуйся. Если – что, я молчу, как рыба об лед. Никто и не узнает. Этот посредник, Семен Александрович, – он постоянный партнер фирмы?
– Не знаю. Вряд ли. Я на него по телефону вышел случайно, через другого маклера. И квартиру он мне в принципе случайно предложил.
– Ну а чего ты теряешься? Приедешь завтра на работу, скажешь, что квартира покупателю не понравилась, да и дело с концом. Если хочешь, я даже завтра специально могу позвонить вашей приемщице заказов. Скажу, что вариант меня не устроил и что прошу подобрать мне что-то еще. И все дела. Хапнешь свою тысячу – плохо, что ли? Кто не рискует, тот не закусывает шампанское черной икрой. Тебе часто тысячу баксов судьба подбрасывает?
– Это-то понятно. Но… Честно говоря, не хочется начинать работу вот так. А вдруг это как-нибудь вскроется. Они тогда потребуют с меня не только эти бабки, а еще и какой-нибудь моральный ущерб придумают – иди потом, расплачивайся. А не расплатишься – они крышу свою бандитскую науськают. Бандиты мне «счетчик включат». Знаешь, как это бывает?
Следует заметить, что на самом деле Осташов вовсе не боялся срезать у судьбы подметки в виде шальной тысячи долларов. Просто ему претило жульничать. Душа его не принимала двойной игры вообще, и в частности
– Да, бандиты – это… да, – сказал Наводничий. – Хотя серьезные люди вряд ли станут мараться из-за несчастной штуки баксов. А несерьезных можно и отбрить. Ну, в общем, сам смотри. Чего, собственно, я тебя уговариваю? Мне-то все равно. Единственное, что… Мне, конечно, было бы удобней не тащиться сейчас в этот дурацкий офис, а просто отдать комиссию тебе. А ты уж делай с деньгами, что хочешь. Договорились?
– Вообще-то… Я вот подумал. Тебе же ничто не мешало слинять с этими деньгами через запасной выход. Так? А теперь ситуация становится прямо противоположной: мне-то тоже ничего не мешает взять сейчас бабки и зажать их. А на фирме сказать, что ты меня кинул. А?
– Шантажируешь? Нет, ты так не сделаешь, я тебя вижу, – Василий вдруг вспомнил голубя на голове Маяковского, усмехнулся и добавил: – Я тебя вижу, голуба! Ну что? Бери – и разбегаемся, хоккей?
Владимир не ответил, только отвернулся и глубоко вздохнул.
– Ну все, черт с тобой, поехали, – решительно сказал Василий и, хлопнув Осташова по плечу, пошел к дороге. – Но имей в виду, я еду с тобой только из-за того, что ты помог мне купить квартиру, которая мне позарез была нужна. Знаешь, сколько уже вариантов я пересмотрел? Жуть! И все было не то. А с тобой раз – и готово. У тебя легкая рука. Где твоя лавочка находится? Давай тачку возьмем и…
– Слушай, может, на метро поедем? У меня сейчас с деньгами напряг.
– В жопу метро. Поедем на тачке. Я плачу.
В качестве такси молодым людям попался мощный джип «Шевроле» (личный водитель какого-то бизнесмена левачил на хозяйской машине), и в Лефортово, до Княжекозловского переулка, они домчались очень быстро.
Глава 5. Василий
В отделе купли-продажи известие о сделке, удачно проведенной новичком в первый же день работы, вызвало фурор. Смущенного Владимира обступили с поздравлениями.
Между тем, начальник отдела Мухин, не обращая внимания на шум и суматоху, взял калькулятор, ручку, чистый лист бумаги и, усевшись с Василием за отдельный стол в углу комнаты, начал процедуру приемки комиссионных.
Переговорный процесс показал, что в трактовках размера комиссионных у сторон существуют некоторые несовпадения. Быстро придя к согласию относительно суммы в целом (тысяча долларов с хвостиком), Наводничий и Мухин начали увлеченно спорить о точных цифрах. Если конкретно, сначала – о пересчете в доллары рублевых расходов, понесенных Василием при совершении сделки, а затем, когда обрели общее мнение по этому поводу (сошлись на 180 долларах), уперлись в откуда-то вылезшие девять долларов, которые почему-то никак не вписывались в уже проведенные вычисления. Мухин считал девять долларов причитающимися с покупателя квартиры, а Василий, напротив, полагал их своими. Прошло полчаса прежде чем недопонимание развеялось в пользу Наводничего: под его неослабным натиском Мухин был вынужден капитулировать.