Владимир Мономах
Шрифт:
Ставка Гордятич поднял руку в знак того, что- он хочет сказать слово, но Мономах по стал слушать своего бывшего боярина, лишь обратился к дружинникам: «8 оковы его, в поруб!»
Тут же были схвачены еще несколько крамольных
бояр. Остальным, было приказано подписать грамоту о
верности Киеву, о том, что им впредь не принимать на
княжение иного князя, не его,. Мономахова, рода, платить
все дани по старине, невзирая, сидит князь в Новгороде
или находится в отъезде.
Грамота наказывала ныне новгородцам, во- всем слушаться Мономахова внука Всеволода.
Бояре молча склонили головы.
Тут же состоялось подписание грамоты-роты, и новгородцев
И все же покоя, которого Мопомах так жаждал все Э годы, не было. Большие завихрения человеческих страстей, бывшие тем сильнее, чем выше поднимались сами люди в "человеческой лествице, неустанная, отчаянная борьба за первенство, которую вели с ним» с его сыновьями противники, происки и враждебные действия ляхов, угров, греков постоянно держали в напряжении стареющего великого князя. И все чаще изнемогала его душа в этой неустанной борьбе, в этой наполненной враждой жизни.
Весной 1119 года Мономах отправился в новый поход па Волынь, потому что Ярослав Святололчпч нарушил роту, разорвал все свои обещания, отослал в Киев свою жену - Мопомахову внуку, перестал платить дани. Но едва Мономах вышел с войском из Киева, как Ярослав бежал в Польшу к своему зятю, польскому королю.
Мономах беспрепятственно занял Волынь и посадил здесь своего сына Романа.
Вернувшись в Киев, Мономах тут же, не распуская войска, начал подготовку к новому весеннему походу. Оп не мог смириться с тем, что дунайское устье, дунайские города, которые, казалось, уже были в русских руках вновь перешли к грекам. Однако ведь жив был сын Леона Диогена - претендента, врага Комнинов, Василий - его, Мономахов, внук, сын его дочери. Теперь условия для похода на Византию созрели: Волынь, правое крыло русских земель, было прочно з руках Mono-маха.
Все лачало 1119 года Владимир Всеволодович провел в подготовке к новому походу на Дунай. Выслал вперед как и несколько лет назад, войско под началом Яна Вой-тшшгча, послал гонцов к князьям, чтобы к весне подошли со своими ратями на Днестр для большой войны с греками.
И все в жизни повторяется. Как когда-то в 943 году во время подготовки Игорем Старым великого похода на Константинополь, греки, ужаснувшись, направили к нему на Дунай свое посольство, чтобы откупиться от нашествия золотом, дорогими тканями, уступками земель в Северном Причерноморье, обещаниями подписать выгодный для Руси русско-византийский договор, так и теперь, узлав о подготовке Мономаха к большой войне, Алексей Комяин выслал к киевскому кпязю своих послов.
Мономах принимал посольство в Киеве, в своем великокняжеском дворце. Город был лолоп воями. В старом Ярославовом и Владимировом городе располагались дружины из разных городов Руси. Почти каждодневно подходили новые силы. Все сыновья Мономаха собрались ядесь уже давно, кроме занемогшего внезапно Романа. Предвоенная забота и суета охватила и ремесленные слободы, и Подол. Мономах в своей палате с удовольствием вслушивался в:JTOT НОВЫЙ, веселый, привычный для него предпоходный гул. Ян Войтдшич должен был войти ранней весной в Подунавье, а следом за пттм в уже захваченные городки должна была двинуться основная русская рать.
К половцам Тугоркановичам Мономах послал богатые дары, и те обещали всемерную помощь в войне с греками и поклялись выслать иа Днестр навстречу русскому!-;ойску свою конницу.
Алексей Комнип был тяжело болен, в Византии вновь
В те дни Владимиру Мопомаху исполнилось шестьдесят шесть лет.
…Уже на первом, посольском приеме греки поразили Мономаха: прося мира, олп поднесли ему в виде даров императорский венец, один из тех, которые византийские императоры надевали на голову в торжественных случаях. Венец был золотой и богато украшен драгоценным каменьем. Вместе с венцом они поднесли императорскую хламиду, драгоценный пояс, скипетр и яшмовую чашу. Изумленный Мопомах, не говоря ни слова, смотрел на все эти дары, и кровъ приливала к его желтым, уже дряблым щекам, пламенила лицо.
Это было неслыханное на Руси дело. Еще два с половиной века назад знаменитый византийский император Константин Багрянородный в своей книге «Об управлении империей» предупреждал своего сына и всех последующих императоров, чтобы они остерегались давать в дар византийские императорские святыни варварам - русскам, уграм, печенегам и другим, что варвары будут использовать эти дары как свидетельство признания византийцами высокого достоинства варварских правителей. Но особенно настойчиво Константин предупреждал своего наследника и потомков против заключения с варварами династических браков.
С тех пор неоднократно Русь требовала и добивалась от Византии войнами признания и уважения. Однажды, в пору грозной опасности, нависшей над Византией, Василий II даже согласился на брак своей сестры Анны с Владимиром Святославичем, потом пытался воспротивиться поездке Апны в Киев, и лишь захват руссами Херсонеса сломил сопротивление императора. Так Русь впервые породнилась с константинопольским правящим домом. Потом была женитьба Всеволода Ярославича на дочери Константина Моиомаха. И в этом смысле Русь встала вровень с другими державами, которые давно уже вопреки предостережениям Константина Багрянородного имели династические родственные связи с константинопольскими правителями. Но никогда еще ни одна высокая регалия не была преподнесена русским великим князьям. Они по-нрежнему именовались в Константинополе князьями, и не более, между тем как в X веке императорский титул был признан Византией за германским владыкой и цесарский за правителем Болгарии. И вот теперь перед страхом русского нашествия истерзанная крестоносцами, надломленная турками-сельджуками, опустошаемая половцами с севера и италийскими владыками с запада, расколотая междоусобной борьбой больная империя предлагала царский венец, скипетр и державу киевскому князю, а знати - и титул цесаря. Одновременно послы предложили ради укрепления дружеских отношений Руси с Византией обручить третьего сына Алексея Комнитта Андроника с Добронегой, в христианстве Ириной, младшей дочерью Мстислава Владимировича.
Все это было неслыханно. Долгие годы возвышения Руси, укрепление ее могущества наконец сломали последнюю плотину византийской гордыни и тщеславия.
В обмен Мономах должен был отступиться от дунайских городов, вернуть войско Яна Войтишича, распустить воев по домам, отменить готовящийся поход.
Послы ушли на свое подворье, а во дворце киязь долго еще совещался с сыновьями - Мстиславом, Яропол-ком, Вячеславом," тысяцким - воеводой Фомой Ратиборо-вичем, с боярами.
Было решено согласиться на предложение греков и направить в ответ в Константинополь для утверждения договора русское посольство