Владелец моего тела
Шрифт:
– Выходи за меня, – наконец договорил он, улыбаясь во весь рот.
А я молча смотрела на него, еще не понимая до конца, что произошло.
– Фелли? Ты ответишь мне?
– Да, – кивнула я. Потом покачала головой и добавила: – Нет. То есть я отвечу, конечно! Я… Эш, ты уверен?
– Безусловно. Я приеду через месяц, и мы подадим заявление. Я все продумал, детка. Так что, – он хмыкнул, повел плечами и спросил, приблизив лицо к камере: – ты станешь моей женой? Или?..
– Никаких или, – засмеялась я. – Прости. Я сейчас.
Надев колечко на безымянный палец, восторженно посмотрела
– Конечно, я согласна. Я… Я так счастлива!
…
Мысленно вернувшись к тому дню, когда мне сделали предложение, я едва не проехала мимо нужной остановки. Окраина района – дом, милый дом.
Квартира оказалась незапертой, и я, с чувством полнейшего морального истощения, вошла внутрь. Гнетущая тишина меня не обманула – мама была дома, в гостиной. Раскинув руки и ноги, она спала на диване, чуть свесив голову вниз. На полу лежало несколько пустых бутылок из-под джина. Очередной запой, в который она провалилась, длился дольше обычного. Вот уже шестой день я не видела ее трезвой.
На глаза навернулись слезы, губы дрогнули… Я никак не могла поверить, что это не прекратится, что мы с Мел потеряли ее насовсем. Нашу красивую, веселую и жизнерадостную маму подменила боль. Эта незнакомка на диване, с лицом той, что когда-то утешала меня, дуя на ранки, убивала надежды на светлое будущее…
Тряхнув головой, я тихо приблизилась к дивану, аккуратно поправила практически бесчувственное тело и собрала бутылки с пола. Мама что-то шепнула, потом всхлипнула и снова затихла. Немного постояв над ней, я в тысячный раз приказала себе быть сильной, а после отправилась на кухню готовить. Она непременно проснется голодной, да и Мел нужно накормить. Бедняжка совсем исхудала. Кроме того, мне предстояло написать несколько рефератов – хоть какая-то, но подработка.
Уже заканчивая чистку картофеля, я услышала трель городского телефона и метнулась в гостиную, переживая, как бы не разбудить маму. Возможно, проспавшись, она смогла бы прийти в себя… Хотя бы на время.
– Слушаю, – шепнула в трубку, прикрывая губы рукой.
– Фел, – на той стороне кто-то всхлипнул. – Это Мелани.
И снова всхлипы, переходящие в булькающие звуки. Меня словно холодной водой облили.
– Что случилось? Почему ты плачешь?
– Я в полиции. С Дереком. Нас не хотят отпускать. Мы ничего такого… – она снова всхлипнула, затем рядом раздался мужской голос. Что-то неразборчиво проговорив, он замолчал, а Мелани рыкнула: – Отвали! Мое право позвонить. Не распускай руки, тварь!
Звуки борьбы, шорох и тишина, наступившая следом, убили миллионы моих нервных клеток.
– Мелани! – позвала я сестру почти крича, наплевав на сон пьяной матери.
– Алло, – раздалось с той стороны. Мужчина откашлялся и проговорил: – Не знаю, кем вам приходится эта девица… Ее увели. Эксперт приехал, поэтому…
– Какой эксперт? Где моя сестра?! – в панике закричала я.
– А, так вы сестра, – расстроенно ответил мужчина. – Сочувствую. Они с дружком угнали и разбили машину. При этом были под кайфом. Вам бы приехать в участок и…
– Адрес! – рявкнула я, хватая ручку, лежащую рядом с телефоном и приготовившись записывать все прямо на руке.
– Диктую, – устало ответил
Глава 2
/Фелисити/
Никогда прежде я не думала, что мне придется краснеть за свою сестру. Когда я вошла в полицейский участок, мне показалось, что все смотрят на меня и знают, зачем я сюда пришла. Чудилось, будто вот-вот в меня начнут тыкать пальцами и шептаться: "У нее сестра наркоманка и воровка".
От этих мыслей сердце в груди пропустило удар. Я до сих пор не верила в слова, услышанные по телефону. Не может быть, чтобы Мелани, моя образцовая сестричка, принимала наркотики. Должно быть, это какая-то ошибка. Наверное, она попала в плохую компанию. Даже в самом страшном сне я не могла предположить, что однажды мне придется идти за ней в участок.
Я подошла к ближайшему офицеру и очень тихо произнесла:
– Добрый день. К кому я могу обратиться по поводу Мелани Томпсон?
Офицер поднял на меня взгляд и переспросил:
– Что, простите? Вы бы не могли говорить громче?
Поджала губы, потому что могла, но очень не хотела. Ведь в холле столько людей, и они обязательно услышат фамилию.
– Мелани Томпсон, – все же выговорила я.
Сержант проверил что-то в компьютере, как-то по-особому посмотрел на меня сузившимися глазами, наверное, поставив на мне мысленное клеймо сестры наркоманки, а после сухо произнес:
– Вам к офицеру Оливеру Корбену. Второй этаж, кабинет 204.
Услышав эти имя и фамилию, внутри что-то воспряло от радости и надежды. Дело моей сестры попало не к кому-то, а к старому соседу через изгородь от дома, где когда-то жила наша семья до того, как все потерять. Память подкинула воспоминания из детства, как по уикендам я висела на руках добродушного толстяка Олли, а он катал меня по двору, называя себя большим индийским слоном. У меня появилась хоть какая-то надежда на помощь.
По ступенькам на второй этаж я взлетела стрелой, сама не ожидая от себя подобной прыти. Двести четвертый кабинет нашелся так же быстро, и, потянув за ручку, я вошла внутрь.
– Добрый день, – тут же поздоровалась с изрядно поседевшим за годы, которые мы не виделись, дядей Оливером. – Я по делу Мелани Томпсон.
Полицейский сидел за одним из четырех столов, читал какие-то документы, но, увидев меня, тут же узнал.
– Фелисити! – воскликнул он. – Хотел бы я сказать, что рад тебя видеть, но предпочел бы это сделать при других обстоятельствах. Присаживайся, у нас будет с тобой серьезный разговор.
Я прошла вглубь кабинет и аккуратно уселась на краешек стула. Мысленно поблагодарила Господа за то, что в комнате не было остальных офицеров. Наверное, мне повезло, иначе бы точно сгорела от стыда, чувствуя на себе их взгляды.
– Расскажите, что произошло, – попросила я. – Из того, что говорила Мел, мало что понятно. Она крупно вляпалась?
– Я бы сказал, что глубоко. В полную задницу, – грубо расставил новые акценты мистер Корбен. – Она и ее дружок угнали автомобиль одного из преподавателей университета, где она обучается. Влетели в дорожные ограждения, и просто чудо, что не пострадали сами. Потому что вся передняя часть машины разбита в хлам.