Вкуснотища

Смит Марк Хаскелл

Продюсеры, не заключившие соглашение с профсоюзом, обычно принимались хныкать и жаловаться. Они заводили песню о том, что Стивен Спилберг нижайше просит его, Сида, оказать ему личную услугу. Но Силу было плевать, и поскольку сам Стивен Спилберг так ни разуй не позвонил и не попросил об услуге — что ж, пусть они со своими жалобами катятся к чертям собачьим.

Те же, кто был умнее, понимали, что если они хотят снимать фильм на острове, то дешевле и легче плыть по течению: войти в профсоюз, заплатить вступительные взносы, получить качественную еду,

и тогда все останутся довольны. Можно ведь получить требуемое и без того, чтобы насолить местным.

Сид не единственный пользовался преимуществами монополии. Это был один из способов выживания, и каждый человек в их небольшой экономической экосистеме помогал другому. Во времена взлета деловой активности, когда работы было полно, Сид следил затем, чтобы кино- и телережиссеры, приезжающие на остров, нанимали только членов профсоюза, а профсоюз, в свою очередь, следил за тем, чтобы доставкой питания занимался один лишь Сид. Подобно дружбе акулы и рыбы-лоцмана, такие взаимоотношения представляли собой классический случай симбиоза. Все работали — все благоденствовали.

Более того, жителям материка такие расходы были по карману.

Джозеф налил себе чашку кофе и добавил немного сгущенного молока. Тяжелая белая жидкость, напоминавшая морскую пену, вяло растворялась, постепенно придавая черному кофе коричневатый оттенок. Сид развернулся к Джозефу:

— Ну и что ты думаешь?

Джозеф отпил кофе.

— Давай сами поговорим с ними. Возможно, мы им понадобимся.

Сид недовольно скривился:

— Я не собираюсь работать с энтим козлом.

Джозеф пожал плечами. Он всегда старался относиться к подобным вопросам по-философски.

— У него есть работа, а у нас нет. Лучше взять себя в руки попытаться извлечь выгоду.

— Лучше взять и спалить их грузовики!

Джо и Эд отпрянули от Сида.

— Мы ничего не слышали.

Эд добавил:

— Нас здесь никогда не было.

С этими словами оба профсоюзных деятеля решительно поставили свои чашки, и их словно ветром сдуло из конторы.

Джозеф развернулся к Сиду и пристально на него посмотрел.

— Ты не станешь поджигать их грузовики.

Сид смерил Джозефа вызывающим взглядом.

— Тогда какого черта ты учился в университете?

— Я просто предлагаю переговорить с этим парнем.

— Джек Люси — дерьмовый подонок. Такова его обычная тактика: он попытается внедриться на нашенскую территорию и в конце концов дать пинка под наш тощий зад.

— Ну не такие уж мы и тощие. Мы довольно прочно сидим в седле.

— Он убил того парня в Вегасе.

— Всего лишь слухи. Ты точно не знаешь. Давай встретимся с этим продюсером. Может, удастся прийти к полюбовному соглашению.

Сиду происходящее не нравилось. Совсем не нравилось. Наконец он проворчал:

— Ладно. Давай поговорим. А потом спалим к чертям собачьим ихние грузовики.

Легкий запах дезодоранта наполнял гимнастический зал. Уилсон лежал на скамье со штангой и отдыхал. Его тело блестело от пота, вены взбухли от быстрого тока крови,

дыхание с шумом вырывалось из легких, мускулы вздулись и выпятились, как королевская кобра в готовности к атаке. Уилсон вслушивался в ритмичное лязганье металла о металл, пока остальные парни продолжали поднимать вес.

Настроение у Уилсона было хуже некуда. Он-то надеялся, что тяжелые физические нагрузки успокоят его, но после тренировки еще больше вымотался и разозлился. У него просто в голове не укладывалось, как мог отец выпроводить его, когда появились Джо и Эд. О чем таком секретном они собирались трепаться, что не годится для его ушей? Ведь если возникли какие-нибудь затруднения, он мог бы помочь. Именно этим Уилсон и занимался обычно, когда не приходилось следить за тем, чтобы кофе постоянно оставался горячим на съемочной площадке, или нарезать рогалики для дублеров.

В ночных клубах и на дискотеках Уилсон считался настоящим профи, человеком, способным уладить любые проблемы. Он исправно следил за тем, чтобы здесь ничего не угрожало богатым и красивым людям, сексуальным цыпочкам и привлекательным самцам. Уилсон подгонял богатеньким самцам ладно сложенных, горячих девчонок. Мужланов и отморозков он держал на расстоянии, не впуская их на территорию. Ну а если кто-нибудь перебирал спиртного или начинал причинять неприятности, то подправлял ему физиономию не кто иной, как Уилсон.

Ребята из Лас-Вегаса представляли собой угрозу, верно? Почему бы просто не научить их уму-разуму парочкой хороших оплеух?

Уилсон встал и вытер лицо полотенцем. Он почувствовал приятное напряжение в бицепсах, по твердости не уступающих камню. И улыбнулся. Эти руки, пожалуй, могут еще пригодиться.

Парень понимал, что обижается на двоюродного брата, Джозефа. Того всегда приглашали на ахас, все важные советы и крупные деловые совещания, в то время как Уилсону туда путь был заказан. Пусть он и не слишком разбирается в финансах, займах и прочей бумажной тягомотине да и готовить не умеет, это вовсе не означает, что он идиот. Ему по праву принадлежит место в семье, охане, и доля в бизнесе. Они просто обязаны привлекать и его.

Уилсон прошел в раздевалку и купил пару пузырьков анаболических стероидов у знакомого парня, который занимался бодибилдингом. Потом зашел в туалет, заперся в кабинке и сел на унитаз. Допинг может потребоваться, если он будет вынужден применить старинное гавайское боевое искусство луа, чтобы поломать кости парочке жалких недоделков. Лучше подготовиться заранее.

Он осторожно — а это оказалось достаточно трудным делом, потому что тело все вспотело — наполнил новенький шприц двойной порцией вещества и вколол в мышцу на левом предплечье. Жжение при инъекции было довольно болезненным. Хотя Уилсону нравилась мышечная масса, которую он нарастил в результате регулярного употребления стероидов, ему претили последующие перепады настроения, ведь он становился вспыльчивым и злым. Обычно стену его невозмутимости трудно было пробить. Но только не после стероидов.