Вкус твоих чувств
Шрифт:
Покончив с ужином, заметил, что Лана почти ничего не съела. Она и завтрак с обедом пропустила, уж не заболела ли? Машинально озвучил свои наблюдения, чем только разозлил. И что мне не молчалось? А ведь еще светит наказание.
В комнате никак не мог заставить себя выйти из душа. И ведь не боюсь же, просто какая-то дикая тоска накатила. И вот это моя жизнь? Жить от порки до порки, бояться сделать лишний шаг, сказать лишнее слово, бросить лишний взгляд? Существовать, не имея собственного «я», лишь для развлечения очередного хозяина…
Да, рабов
Ладно, хватит заниматься себяжалением, все равно ничего этим не добьюсь. Да и мои предыдущие хозяева не заморачивались понятием справедливости и тем, есть ли на мне вина или нет, а издевались в любое удобное для них время, было бы желание. Стоит быть благодарным уже за это и стараться не расстраивать свою хозяйку.
Выйдя из ванной, замер, во все глаза уставившись на Лану. Боги, до чего же совершенная красота! Как загипнотизированный, сделал несколько шагов к ней и опустился на колени, не чувствуя себя при этом униженным. Но потом мой взгляд зацепился за разложенные на кровати девайсы, и мной завладела злость.
Ей мало просто выпороть меня, обязательно нужно еще поиздеваться, растоптать, унизить, как можно больше! Все эти ее вопросы направлены на это! Как и поза, в которую меня поставила. И в этот раз даже ее пока еще нежные поглаживания не давали моей ярости утихнуть. Для себя решил ни в коем случае не поддаваться на ее провокации, позабыв главное правило: не скрывать эмоции.
Понятно, что таким поведением разозлил Лану, но был уверен, что флоггером в любом случае много вреда не причинить. Я не все учел…
От холода, звучавшего в голосе моей хозяйки, на коже выступили мурашки. Но где-то в глубине души даже испытал слабое удовлетворение, что все равно не покорился ей полностью. Да и удары, посыпавшиеся на мою спину и задницу, были не особо болезненными, их спокойно можно терпеть, не издав ни стона, ни вскрика.
В какой-то момент все изменилось. Меня опутали липкие щупальца страха, идущего из глубины души. Сердце бешено колотилось в груди. Колени едва заметно дрожали, руки грозили подломиться в локтях. Но чувствовал, что этого нельзя делать ни в коем случае, иначе случится что-то совсем ужасное. Весь мир поблек, остался лишь необузданный страх.
Мне не удалось точно определить, что стало его причиной, лишь знал, против чего он направлен. Вернее, против кого. Я до ужаса боялся Лану, ее гнева. Сейчас был согласен на что угодно, лишь бы она не сердилась на меня.
Боялся издать лишний звук, вздох. Просто ждал, пока все это закончится. Даже не чувствовал касаний флоггера,
Услышав долгожданное «наказание окончено», не сразу поверил. Но потом молниеносно слетел с кровати, боясь разгневать Лану неосторожным движением или неточным выполнением приказа. Ощутив ее прохладные пальцы на своем подбородке, внутренне сжался от ужаса и инстинктивно зажмурился.
— Кайл, посмотри на меня, — ласковый голос меня теперь не обманет, но выполнять приказ нужно любой ценой…
Лана
— Все уже закончилось, Кайл, иди ко мне, — сказала я чуть дрогнувшим голосом, ладонью стирая слезы с его щек.
Но он продолжал испуганно смотреть на меня беззащитным взглядом брошенного щенка. Осторожно погладила по голове, не зная, что делать. Обычно в таким ситуациях я просто отправляла раба подальше от себя и больше с ним не виделась, если только его хозяин не просил вновь поиграть, в качестве наказания за какую-либо провинность.
Страх всегда насыщал хорошо, и, если мне казалось, что его недостаточно, переставала себя контролировать. Задействовала какой-то свой особый дар, управлять которым толком не научилась. Знала лишь, что он внушал окружающим ужас.
Но с Кайлом мне было хорошо и без этого, мне нравились наши игры. Его своеволие и покорность в одном флаконе доводили до экстаза. Не хотелось бы вот так сразу все это потерять.
— Ложись на кровать, на спину, — велела ему тем же ласковым тоном.
Дождавшись, когда он выполнит команду, легла рядом, прижавшись к нему всем телом. Начала осторожно гладить его, легко целовать мокрые щеки, плечи, грудь.
— Уже все позади, больше не будет страшно, — шептала ему между тем, чувствуя, как понемногу его перестает колотить дрожь. Да и сердце под моей ладонью стучится уже не так заполошно.
Отметив, что он совсем холодный, накрыла своим одеялом, и сама скользнула под него, обнимая и согревая своим теплом. При этом продолжала гладить, целовать и шептать какие-то нежные глупости. Честно говоря, не думала, что когда-нибудь буду себя вести так с рабом. Да я и на счет свободного не уверена.
Но сейчас меня, неожиданно, грызла совесть. Кайла на самом деле было жалко. Одно дело, довести до слез самой поркой, и совсем другое — просто хлестнуть по нему страхом.
Пусть злится, ненавидит, испытывает стыд, возмущение, обиду, восторг, возбуждение, растерянность. Что угодно, но не страх!
— Я не трус, госпожа, — вдруг сказал он тихо, с присущими только ему возмущенными нотками в голосе.
Я от облегчения едва не рассмеялась. Он не стал трясущимся от страха куском мяса, это по-прежнему мой Кайл.
— Конечно, не трус. Мой храбрый заяц, — и запечатлела на его щеке очередной поцелуй.
На его губах мелькнула слабая улыбка. Даже не возмущение? Интересно…