Вкус страсти
Шрифт:
Так продолжалось до тех пор, пока в нескольких шагах от них кто-то не воскликнул, очаровательно грассируя:
— Сэр Дэвид! Я слышала, что вы в зале, но уже оставила надежду увидеть вас сегодня вечером!
Этот голосок, высокий и по-ребячески восторженный, принадлежал миниатюрной блондинке. Одетая в великолепное платье самого бледного оттенка морской волны, какой только можно себе представить, идеально подчеркивающее синеву ее глаз, она сверкала от обилия драгоценных камней в массивной золотой оправе; особенно много камней было на кушаке, охватывавшем ее бедра — тонкие,
Дэвид вовремя отпустил Маргариту и взял незнакомку за обе руки. Он широко развел их, хотя для какой именно цели — чтобы не дать женщине вцепиться в него или чтобы должным образом оценить ее очарование, — сказать было решительно невозможно.
— Графиня, — торжественно произнес он, — я восхищен. Я думал, что вы навсегда присоединились ко двору Карла.
Блондинка скорчила гримаску отвращения.
— Мой дорогой супруг, граф, поддался уговорам выступить в качестве посредника между нашим Карлом и вашим королем Генрихом. Естественно, я не могла позволить ему совершить эту поездку в одиночестве.
— Естественно.
Неужели в голосе Дэвида прозвучала ирония? Маргарита не могла сказать наверняка. Отведя взгляд от графини, она увидела круглолицего и весьма напыщенного мужчину с редеющей каштановой шевелюрой. Его кругленькое тело едва умещалось в короткий камзол, обильно украшенный золотыми галунами во французском стиле. Он издали поклонился ей, но не выказал намерения присоединиться к ним.
— Мы прибыли в Лондон, но обнаружили, что ваш Генрих уехал на охоту — это очень важное событие. Поскольку мы с графом обожаем подобные развлечения, voila, мы здесь. Но вы, cher. Вы же твердо решили никогда не ступать на английскую землю! — Француженка притянула к себе руки Дэвида и прижала их к грудям, розовыми холмами вздымавшимся над тесным лифом.
Маргарита, молча наблюдавшая за этой сценой, неожиданно испытала сильное отвращение к легковозбудимой и усыпанной драгоценностями графине. Как странно. Она обычно куда более снисходительна к тем, кто вызывает у нее антипатию.
— Ситуация изменилась, — ответил Дэвид, высвобождая свои руки из рук графини, и обернулся, чтобы представить свою спутницу. — Леди Маргарита, позвольте мне представить вам мою давнишнюю знакомую Селестину, графиню де Нев. Мы встретились в Париже: она, граф и я, при дворе молодого Карла VIII.
Маргарита произнесла все, что приличествовало случаю, но ничуть не удивилась, когда графиня практически никак не отреагировала на ее слова. И конечно же, она не могла не задуматься: а не входит ли графиня в число француженок, научивших Дэвида заниматься любовью с женщиной, даря ей те многочисленные удовольствия, о которых он упоминал. Плутоватые взгляды, которые графиня время от времени бросала на него из-под ресниц, подтверждали это предположение.
— La, каким удовольствиям мы предавались вместе! — воскликнула Селестина, касаясь руки Дэвида, а затем и смыкая вокруг нее пальцы. — При воспоминании об этом моя душа расплывается в улыбке. Танцы,
— Да, конечно.
Дэвид был достаточно вежлив, но не более того. И тем не менее Маргарита не могла не представить себе это веселье при ярком и богатом французском дворе. Видел ли Дэвид изящную графиню обнаженной? Видел?
— И вот первое, что я слышу, прибыв вместе с графом в эту далекую и дикую страну, — новости о страшной ране, полученной Золотым рыцарем. Мои глаза уверяют меня, что это было большим преувеличением, и все же до сих пор вы не появлялись. Вы уже совершенно поправились? Вы поучаствуете в охоте, обещанной на завтрашний день?
Маргарите почудилось, что в выражении лица дамы, формой похожего на сердце, читался вызов. На что рассчитывала француженка, оставалось неясным, но Маргарите очень хотелось резко ответить на ее быстрые, веселые вопросы.
— Я здоров, как видите, — серьезно произнес Дэвид, — и, естественно, присоединюсь к королю, если он того пожелает.
— Превосходно. Я жажду этой охоты, мне очень хочется снова скакать рядом с вами — ведь в этой большой груде камней других удовольствий не предвидится. — Графиня повернулась к Маргарите. — А вы, cherie? Вы к нам присоединитесь?
Это было последнее, чего хотелось Маргарите, тем более что дождь продолжал стучать по высокой крыше холла, стекая с карниза во внутренний сад. Если дождь не утихнет, на охоте будет холодно, сыро, грязно и невыносимо.
— Почему бы и нет? — сказала она, улыбнувшись своей самой приветливой улыбкой.
— Маргарита, я не думаю, что… — начал Дэвид.
— Я, несомненно, столь же здорова, как и вы.
Он ничего не успел произнести в ответ на последнюю реплику, поскольку к ним снова присоединился Оливер. Его лицо было мрачным, а во взгляде, брошенном на графиню, читалась настороженность. Леди, в свою очередь, ответила на его поклон резким кивком, годящимся разве что для слуги.
— Леди Маргарита, — сказал Оливер, поворачиваясь к ней, — Астрид просила меня передать вам, что она все еще мерзнет, а потому намеревается лечь спать раньше обычного. Она в комнате сэра Дэвида и просит вас не торопиться присоединиться к ней.
Брови графини поползли на ее низкий лоб чуть ли не к линии волос. Она переводила взгляд с Маргариты на Дэвида и обратно, и взгляд ее светло-голубых глаз стал подозрительным.
— Тысячу раз прошу прощения, если я неправильно поняла, — нервно улыбнувшись, сказала она. — Но я ничего не слышала о браке…
— Нет, — перебил ее Дэвид.
— Нет, — одновременно с ним произнесла Маргарита. — Это временно, по приказу короля.
— Весьма и весьма интригующе!
— Леди ухаживает за ним после ранения, — вставил Оливер; это прозвучало весьма небрежно, но с такими полутонами, что вполне можно было понять, что Маргарита — любовница Дэвида. — Вы слышали о его ранении?
— Мы как раз об этом беседовали, — едко заметила графиня.
— Подлый удар кинжалом, — продолжал итальянец. — Неслыханная удача, настоящее чудо, что он вообще выжил. Более слабый муж, несомненно, скончался бы.