Вкус крови

Бут Стивен

9

Вернувшись на Уэст-стрит, Бен Купер перерыл все папки у себя на столе, пока наконец не нашел ту, которую разведчик приготовил к встрече с Элисон Моррисси. В ней не было такой подробной информации о катастрофе и команде самолета, которую он нашел в книге, купленной в магазине Лоренса. Но там была информация, которой не было больше нигде: имена двух мальчиков, которые якобы видели пропавшего летчика, идущего той ночью по дороге, ведущей к водохранилищу Блэкбрук.

Купер обратил на это внимание, потому что Моррисси во время встречи пожаловалась, что не смогла разыскать их – адреса не были указаны ни в одном из файлов. Тогда он посчитал, что не

стоит говорить о том, что эта информация лежит у него прямо перед глазами – старший суперинтендант не одобрил бы такую явную попытку помочь женщине. Но это значило, что или разведчик хорошо потрудился, собирая информацию, или что Моррисси сделала где-то ошибку.

– Гэвин, ты знаешь, где находится Харроп? – спросил Купер.

– Богом забытое место, – фыркнул Марфин. – На другой стороне Луны, Бен. Ты же не туда собираешься переезжать?

– Да нет. Мне кажется, что я никогда там не был.

– Это где-то на самой вершине Змеиного перевала, по дороге в Глоссоп.

– Наверное, это по другую сторону Айронтонг-хилл.

– Именно. Могу поспорить, что они все еще отрезаны от цивилизации. Автобусы в Харроп не ходят, а если нет автобусного маршрута, то и снегоуборочные машины появятся там в последнюю очередь. И откопают их, скорее всего, завтра.

Мальчиков звали Эдвард и Джордж Малкины, на момент аварии им было двенадцать и восемь лет, и жили они в Харропе на ферме «Заросшая лощина». Судя по тому, что Гэвин рассказывал о Харропе, семьи там должны были жить на одном месте из поколения в поколение. Бен отыскал телефонный справочник и действительно нашел там Дж. Малкина, проживающего в «Заросшей лощине» в Харропе. Вполне возможно, что это тот самый Джордж Малкин, которому в то время было восемь, а теперь шестьдесят пять лет.

– Заканчиваешь, Бен? – спросил Марфин. – А как насчет пива?

– С удовольствием бы, Гэвин, – ответил Купер, – но есть еще дела. Надо смотреть квартиры.

– Прелести охоты за недвижимостью? Вот посмотришь, они разрушат всю твою светскую жизнь!

Выехав из Идендейла, Бен направился на восток. Он перевалил через Змеиный перевал и спустился почти до Глоссопа, прежде чем повернуть на север и двинуться по просторам торфяной пустоши, окружавшей Айронтонг-хилл. Вид скалы на самой вершине холма был ему хорошо знаком – в хорошую погоду его было видно с шоссе А-57. Если смотреть на нее с этой стороны, то она действительно имела форму языка с темной поверхностью, изрезанной трещинами и неровностями. Но на человеческий язык она все-таки похожа не была. Скорее речь шла о языке рептилии, принимая во внимание ее длину и некоторое искривление на самом кончике. Скала была тверже и холоднее, чем железо, – это была темная порода, из которой делаются жернова и на которую не влияет ни погода, ни время. Ветры и дожди только слегка сгладили острые углы, и язык продолжал лежать на обломках зубов вулкана.

Сегодня Айронтонг было видно даже в темноте – он выпячивался из снежных заносов, указывая прямо в небо. Остатки снега лежали в его расщелинах.

Оказалось, что Харроп с трудом можно назвать деревней, однако дороги в нем были расчищены, так что «Тойота» передвигалась без всяких проблем. Над самим Харропом были разбросаны фермы и земельные наделы, которым были даны суровые названия, в лучших традициях территории Темного Пика: «Ленивый дом», «Белые склоны», «Красная трясина», «Горный глад» и «Пни». Они лепились к склонам гор, как блохи к шерсти спящей собаки.

Дорога, ведущая к «Заросшей лощине», проходила мимо одного современного бунгало и отдельно стоящего ряда каменных коттеджей. После бунгало дорога превращалась в грунтовку, а после коттеджей практически исчезала. Уже на протяжении нескольких

миль Бен не видел ни одного уличного фонаря. Ему пришлось сбросить скорость до минимума и изо всех сил крутить рулем, чтобы не попасть в самые глубокие канавы, но в этой темноте они иногда возникали у него прямо перед носом совершенно неожиданно. Дорога явно претендовала на титул «Кранты подвеске». Такую коммивояжеры и курьеры будут избегать, как чуму, и надо иметь очень серьезные причины, чтобы жить в самом конце такого тракта. Взбираясь к «Заросшей лощине», Купер пытался угадать причины, по которым там жил Джордж Малкин.

Он припарковался около старой фермы и вылез из машины. В нескольких ярдах от него на стену опирался мужчина. Вокруг стояла такая тишина, что Бен слышал шелест снега на поле за стеной и негромкое пофыркивание овечьего стада. Где-то в том же направлении находилось водохранилище Блэкбрук. Констебль знал, что оно уступало по размерам тем, что располагались в долинах, таким как Ледибауэр и Дервент, которые привлекали все внимание туристов. Небольшое и совершенно изолированное, Блэкбрук годилось только для того, чтобы поставлять питьевую воду в пригороды Манчестера.

– Мистер Малкин? – спросил Бен.

– Стало быть, это я, – ответил мужчина.

Полицейский прошел через сад к тому месту, где стоял хозяин фермы. Он был одет в синий комбинезон, черную куртку с капюшоном и шапку с ушами, напоминающую те, что носят лесорубы.

Сначала Бену показалось, что в районе поясницы мужчина закутан в несколько слоев свитеров, но когда он задвигался, детектив-констебль понял, что фигура у него сама по себе напоминает грушу с широкими бедрами, как у человека, у которого нет достаточной физической нагрузки. Купер представился.

– Не уделите ли мне несколько минут, мистер Малкин? – попросил он. – Вам совершенно не о чем беспокоиться.

– Тогда лучше пройдем в дом.

Это было фермерское жилище, которое никогда не модернизировалось в соответствии с современными стандартами. Ни двойного остекления, ни центрального отопления – дым над трубой говорил о том, что в доме горел по крайней мере один камин с углем. Если судить по входной двери с оконцами из стекла с изморозью и синему линолеуму, постеленному в прихожей, последние переделки в доме происходили в 60-х годах прошлого века.

Малкин снял куртку и кепку. Его кожа на лице была выдублена ветром, и он выглядел как человек, который состарился гораздо раньше своего времени. Когда разбился «Ланкастер», этому человеку было восемь лет от роду, так что он совсем недавно должен был выйти на пенсию.

– Простите за беспорядок, – сказал Джордж, – но ко мне редко приходят гости.

Купер передернул плечами. В помещении стоял жестокий холод. Частично это был тот холод, который копится годами из-за неадекватного отопления, а частично он был связан с влажностью, поднимавшейся от реки Пеннайн и пропитавшей все каменные стены. И вот теперь ветры, задувающие с Киндера [67] и воющие в пустынных полях, нашли себе зимнее убежище в доме Малкина. Сквозняк задувал под заднюю дверь, аккуратно проникал сквозь дыры в оконных рамах и, укутывая мебель, вил себе гнезда в неприметных уголках. Этот холод казался полицейскому чем-то материальным – он двигался по своей собственной воле, бодал его в шею, пока Бен шел по комнате, и как влажный занавес закрывал каждый дверной проем.

67

Имеется в виду пустошь в Скалистом Крае на высоте 636 м над уровнем моря. Считается самым высоким местом в Национальном парке и во всем Дербишире.