Вкус греха

Джонсон Алисса

— Нет.

— Если мы хотим и дальше не ссориться, как обещали твоей матери, нам придется пойти на компромисс.

С минуту он молчал.

— Слушаю.

— Я признаю, что из-за гордости стала, возможно, немножко упрямой. — Проигнорировав ехидный смешок, она продолжила: — И постараюсь в будущем не отказывать леди Тарстон в удовольствии мне помочь. Но ты должен проявить терпение в этом вопросе. Гордость — часть меня. Я не променяю ее на хорошенький гардероб.

— Ты так рассудительна, — заметил он. — Как это мы раньше не ладили?

— Раньше

рассудительность исчезала, когда появлялся ты. Устраивает ли тебя компромисс?

Вит скрестил руки на груди.

— Нет, но я согласен. Пока.

«Он так красив, когда сердится», — подумала она, не сводя взгляд с его темных блестящих взъерошенных волос, волевого подбородка и голубых задумчивых глаз. Напряженные мускулы рук и груди выделялись под одеждой. И как она раньше не замечала его внутреннюю силу, от которой ее бросало в жар и перехватывало дыхание?

— Плачу пенни, если скажешь, о чем думаешь, чертовка. Мирабелла очнулась, услышав его голос, взмахнула ресницами и посмотрела в его смеющиеся глаза.

— Ах, мысли эти стоят по меньшей мере десять фунтов. Но так уж и быть — я уступлю их за пять. — От волнения ее голос стал хрипловатым, но она радовалась уже тому, что вообще смогла что-либо вымолвить. Ей было ужасно стыдно.

— По рукам. Пять фунтов. Мирабелла в замешательстве моргнула.

— Что-что?

— Даю пять фунтов за твои мысли. За те, от которых ты покраснела. Могу заплатить прямо сейчас, если ты сомневаешься в моей честности. — Он выдвинул ящик стола и извлек пятифунтовую банкноту.

— Я…э…

— Что же ты, ведь сама предложила сделку. Ты ведь не нарушишь слово?

— Ты шутишь.

— Нисколько. — И, как бы подтверждая сказанное, он протянул ей купюру. Мирабелла, как завороженная, смотрела на нее.

Пять фунтов не бывают лишними, особенно теперь, когда она уже дважды распотрошила свой неприкосновенный запас.

Достоинства в ней было не меньше, чем в собеседнике, но всему свое время и место, решила она. И теперь самое время и место проявить прагматизм.

Кроме того, ей было интересно увидеть его реакцию.

— Хорошо, — сказала Мирабелла, выхватив банкноту. — Я подумала, что… э… — Она жестом показала на его грудь. — Твои плечи… — Провела рукой в воздухе. — Они… э… они немного шире, чем мне всегда казалось, — выпалила она. «Боже, как неловко».

Озорная улыбка на губах Вита сменилась распутной. Его глаза, нежные еще минуту назад, потемнели от чувства, которое Мирабелла предпочла не называть. Она и без того уже стала пунцовой.

— Что ж, спокойной ночи, Вит. Он засмеялся и схватил ее за руку.

— Не так быстро, чертовка. Нельзя говорить подобные вещи мужчинам и думать…

— Я и не говорила. Я никогда такого… никому, кроме тебя, не говорила.

Он не спеша притянул ее к себе.

— Такого точно не говорила.

Она попыталась высвободиться из его объятий.

— Мы слишком долго отсутствуем. Об этом станут сплетничать.

— У

нас еще есть время.

Он привлек ее к себе, преодолевая тот последний шаг, что разделял их, и поцеловал в губы.

Вит хотел, чтобы поцелуй был под стать моменту — такой же сладкий и легкий. В обмен на несколько украденных минут бала. Все еще некрепко прижимая Мирабеллу к себе, Вит провел рукой по ее спине, побуждая подойти ближе, коснулся губами ее губ, искушая и раззадоривая, нежно покусывая, приглашая к игре.

Вкус и аромат Мирабеллы проникал в него, по капле наполняя чашу неуклонно растущего желания.

И он позволил себе опасную роскошь, разрешив чаше переполниться.

Ему нравилось, как ее пальчики сжимают его плечи и гладят затылок, нравилось стоять вот так, тесно прижавшись, лицом к лицу. Наслаждаться изгибами ее тела, лаская руками стройные бедра и тонкую талию. Чувствовать тепло ее губ, нежность кожи, слышать тихие стоны.

Он держал себя в руках.

Какое-то время.

Пока его пальцы не скользнули по ее спине и, оказавшись между платьем и лопаткой, не нащупали голубой атлас, гладкий и согретый теплом ее тела. Он не мог ошибиться.

— Вит?

Голос Мирабеллы, прерывистый и нетвердый, вернул его на землю.

— Ты надела его, — прошептал он. Она в недоумении посмотрела на него.

— Надела… надела что?

В ответ он провел пальцем по вырезу ее платья, минуя царапины на плече, спускаясь к ключице, и замер на ее упругой груди. Медленно, словно разворачивая диковинный подарок, он приспустил платье с плеча, обнажая лазурное марево.

— Голубой атлас.

Если бы он смотрел ей в лицо, то понял бы по глазам, что она обо всем догадалась.

— Ты видел, — с трудом произнесла она и отступила назад. О да! Но недостаточно. Он сделал шаг вперед.

— Мельком.

Ее глаза расширились, и она отступила еще на два шага. Он не отставал. Затем сделал еще шаг, положив начало неторопливой охоте.

Она наткнулась на стул. Как настоящий джентльмен, Вит наклонился и убрал его в сторону.

— Уже убегаешь?

— Никуда я не убегаю, — ответила она и метнулась влево. Хищно улыбаясь, он схватил ее за талию, притянул к себе, стал наступать на нее, пока ее спина не уперлась в стену. Он подался вперед, придавив ее своим весом.

— Что это, Мирабелла? Сорочка? — Он провел по материи на ее груди подушечкой большого пальца. Рука, что опиралась о стену, сжалась в кулак, когда девушка вздрогнула. — Я угадал, не так ли?

— Да, я… — Она замолчала, издав стон, когда его рука скользнула вниз, слегка касаясь ее груди, повторяя изгиб талии.

«Рубашка, сшитая из струящегося голубого атласа», — подумал он. А под ней — чертовка. Его чертовка. Он поймал ее взгляд. Теперь он был уверен.

— Моя.

Не дав Мирабелле опомниться, Вит поцеловал ее в губы. На этот раз поцелуй не был легким и сладким. Он получился жгучим, пьянящим и опасным.