Вкус блаженства
Шрифт:
– Думаю, все же я выберу потерю туфельки, – решительно сказала Гризелда. – Веер – это уж слишком, и к тому же сразу бросится в глаза. А вот туфли очень милы, они всегда мне нравились.
Туфли Гризелды действительно выглядели прекрасно – из кремового шелка с бледно-голубой вышивкой. Чулки были того же цвета, и их украшали вышитые бледно-голубые крошечные лилии.
– Я так рада, что вхожу в вашу семью, – с улыбкой сказала Сильви. – Я не смогла бы стать сестрой женщины, не разбирающейся в туфлях и не придающей значения обуви.
Гризелда изящным жестом оправила юбки,
Вытащив из ридикюля губную помаду, Гризелда накрасила губы и выпятила их, глядя в зеркало.
– Сейчас я чувствую себя совсем другой – возможно даже, немного порочной...
– Но ведь вы, надеюсь, не проводили все годы своего вдовства в полном одиночестве? – спросила Сильви с любопытством.
– Нет, конечно, нет, – успокоила ее Гризелда. – Временами у меня бывали короткие увлечения, но я никогда не строила планов подобного рода.
Джози с трудом удержалась, чтобы не ахнуть.
– Вот в этом разница между нами. – Сильви расправила плечи. – Вы только наполовину француженка, а я полностью. Поэтому я не могу себе представить возможности пуститься в приключение, не спланировав его заранее.
– Неужели? – Гризелда рассмеялась. – Вы говорите так умно и рассудительно, Сильви, но я наблюдала вас рядом со своим братом: поверьте, вы оба выглядите чересчур целомудренными.
– Я всегда так выгляжу, – спокойно ответила Сильви. – Я непременно должна понять причину, прежде чем разрешить хоть какую-то степень близости с мужчиной. Боюсь, что эта рассудочность сужает мои возможности, но я ничего не могу с собой поделать!
– Позже вечером я предоставлю вам отчет, – заявила Гризелда, направляясь к двери. – Джози, пожалуйста, не забудь, что тебя ожидают несколько партнеров: они просто жаждут потанцевать с тобой, когда ты соизволишь появиться.
Тесс поправила локон, выбившийся из высокой прически.
– Думаю, мне тоже пора возвращаться в зал. Лусиус скорее всего уже ищет меня.
– Насколько лучше иметь мужа, который тебя ищет, а не такого, которого приходится искать самой, – назидательно сказала Сильви. – Я тоже буду к этому стремиться.
Глава 6
Кажется, я в полной мере исполнил приказание герцогини, которую, для удобства читателя, впредь буду называть Гермией. Несколько позже герцогиня сказала мне, что Господь создал меня для того, чтобы доставлять наслаждение женщинам... С тех пор я неукоснительно следую по предначертанному ею пути.
Терман подошел к Колбаске с намерением ей представиться. В каком-то смысле он чувствовал себя ее старым знакомым. Конечно, если бы ему удалось поговорить с ней раньше, то тогда Дарлингтон непременно пришел бы в «Конвент» послушать его историю.
Но теперь ему не хватало острот приятеля и его язвительных замечаний, помогавших скоротать время.
– Я друг Дарлингтона, – сказал Терман, считая это в некотором роде удачным началом разговора.
Колбаска сначала заморгала, потом отвела глаза
– Я предпочла бы, чтобы вы не напоминали мне глупые и низкопробные шутки этого господина.
– Низкопробные? Но он достаточно хорошо воспитан, – запротестовал Терман.
Внезапно Колбаска подняла глаза и сказала насмешливо:
– Ваш Дарлингтон – презренный тип! Готова поклясться, что это самое подходящее определение для него.
Терман помрачнел. Он всего лишь хотел потанцевать с этой очаровательной свинкой, и вот на тебе! Танец дал бы ему пищу для славной и забавной истории о том, как свинка наступала ему на ноги своими маленькими копытцами и пищала что-то на ухо.
– Может, вы желаете потанцевать?
Колбаска мельком взглянула на него и опять принялась созерцать стену.
– Ни в коем случае.
– Но почему же? Вы ведь все равно не найдете кавалера лучше.
Колбаска поморщилась:
– Хотелось бы знать, что позволяет вам быть столь неучтивым? Мы ведь с вами не знакомы и никогда прежде не встречались.
Отвращение в ее голосе было волнующим, потому что давало Терману ощущение власти. Не только Дарлингтону суждено отпускать острые замечания, с удовольствием подумал он.
– Я не имею ничего против того, чтобы быть бесом, если только вы не превратите меня в свинью, как это случилось в библейской истории.
– Но вы и есть свинья. – Мисс Эссекс наконец обратила на него гневный взор. – Хрю-хрю, мистер Как-вас-там. Почему бы вам не отправиться в ваше маленькое грязное стойло, где вам самое место? – Теперь Колбаска смотрела на него так, что Терману стало не по себе и в его круглом животе что-то заурчало. Всем известно, что дородность украшает мужчину, к тому же придает ему силу и долголетие, но у Термана вдруг возникало неприятное чувство поражения, какое появлялось всякий раз, когда в классе его вызывали к доске произвести какое-нибудь математическое действие – например умножение. У этой мисс Колбаски был чертовски властный взгляд, и Терман вдруг почувствовал, что ненавидит ее.
А она тем временем продолжала говорить:
– Вы из тех мужчин, что тайком щиплют горничных, не так ли? И еще я не могу себе представить, как вы существуете с таким шаром вместо живота.
Терман почувствовал, что поражен в самое сердце: он был очень чувствителен к тому факту, что богатство его семьи пошло от печатного станка. Он всегда смеялся над интеллектуальными притязаниями своего деда, однако отлично помнил, что его претензии на роль и образ джентльмена имеют весьма хрупкую основу.
– Ну, вас-то никому не захочется ущипнуть, – нагло заявил он, ощущая на языке какой-то кислый привкус.
Вот так: язвительно и остроумно!
Он сделал шаг по направлению к Колбаске, еще больше ощущая, как ему отвратительна эта пухлая шотландская девица. Будь у него власть, он никогда бы не допустил в свет таких, как она.
– Вам никогда не посчастливится также, чтобы вас покрыл достойный кобель, – язвительно сказал он, пристально наблюдая за ней. По правде сказать, Терман и сам был удивлен, что произнес такую непристойность на светском вечере.