Визиты в СССР

Молотов Владимир

— Надо бы обработать, — нахмурившись, протянул Кукарский.

— Сейчас, — Коля махнул здоровой рукой. — Приедем на вокзал, чекушку купим. На-ка, заплати за проезд.

Дима взял протянутую мелочь и сходил к чудесному аппарату с крутилкой.

Когда он вернулся с двумя билетиками, Герасименко, как ни в чем не бывало, уже сидел у окна, облаченный в надорванную ветровку.

— Ты слышал, они сказали: Илко? — обратился Коля к подошедшему товарищу. — Дескать, что-то там Илко говорил, поэтому придется замочить.

— Ну да, вроде того, — поморщился

Кукарский.

— Интересно, кто такой Илко?

— Имя какое-то странное, — заметил Дима, присев рядом. — Финское, что ли?

— Не думаю, — Коля внимательно поглядел в окно, словно бы желая убедиться, что погони нет до сих пор. — А здорово ты их остудил!

— Да, если б он выстрелил второй раз… Был бы полный пипец!

— «Бы» не считается… Блин, теперь еще придется руку от людей прятать, — посетовал вдобавок Николай.

…На вокзале они не стали светиться. Взяли чекушку в продмаге и забрели подальше в частный сектор. Там присели на лавочку, и Димка обработал рану товарищу. Затем каждый отпил из горлышка.

— Эх! — сказал Коля, занюхивая кулаком. — Хороша «Пшеничная». Не то, что сейчас гонят муру всякую!

— Ага, точно, — подтвердил Кукарский, беззастенчиво приняв свою дозу.

— Ну что, а теперь давай по плану, — повеселевшими густо-серыми глазами Коля поглядел на спутника. — Я занимаюсь здесь фотиками и книжками, а ты едешь в Пермь выцеплять Любу.

— Окей, как договаривались, — вздохнул Димка, встал и оправился. — Ладно. Я погнал?

— Дуй. Пузырь я себе оставлю. А тебе вот трешка. Последняя, — Коля протянул заскорузлую купюру.

На том и распрощались.

* * *

После Димка быстро добрался до города.

И вот он уже шел по направлению к почте, где работала Люба, четко следуя инструкциям Герасименко. Солнце, необычно теплое для сентября, припекало с правого боку. Под ноги изредка падали с тополей желтые фантики — осень начинала трапезу с десерта.

Кукарский шел и радовался окружающему, хотя действие «Пшеничной» уже прошло. Диму восхищало полное отсутствие рекламной шелухи. И так сладко забавляли огромные лозунги на зданиях:

СЛАВА КПСС!

ЗАДАНИЯ 11-й ПЯТИЛЕТКИ ВЫПОЛНИМ ДОСРОЧНО!

НАРОД И ПАРТИЯ ЕДИНЫ!

А еще его радовали прохожие, облаченные в незамысловатые наряды — в их лицах не было мрака и озабоченности. По крайней мере, так ему казалось. И по дорогам не спеша ехали неказистые автомобили с огромными круглыми фарами и забавными ретро-формами: Жигули, Москвичи, Волги и Победы, а то и горбатые Запорожцы.

Вскоре обнаружился нужный дом, красноречиво описанный Коляном. Так и есть: в торце оказался вход в почтовое отделение. Кукарский постоял, подумал.

Через минуту-другую он проник внутрь. У окошка мостилась бабушка в повязанном на голову платке и что-то тихо говорила сотруднице. Дмитрий подошел ближе, вплотную, и осторожно наклонился. За рабочим

столом сидела и вежливо отвечала посетительнице молодая женщина в самом соку.

Описания подтвердились — каштановые волосы с колечками на кончиках, чуть крупноватый нос, приятные черты, — сомнений не осталось. Это была Люба. Димка отошел в сторонку и подождал, когда бабулька отчалит. Больше никто, слава богу, на почту не заявился.

Дождавшись, Кукарский приблизился к окошку, наклонился к Любе и вполголоса произнес:

— Здрассте. Я от Коли. Меня зовут Дима.

Люба подняла голову, как только он начал говорить. И сообщая ей, от кого пришел, он замечал, как меняется выражение в карих глазах девушки. От безразличного и невеселого к изумлению и тревоге.

— Мне нужно срочно с вами поговорить, — продолжал Дима. — Коля кое-что передал на словах.

Почтальонша часто-часто заморгала. Замолчавшему Кукарскому даже показалось, что в одном глазу ее появилась влажность. Тут скрипнула дверь и в помещение вошла толстая женщина в шляпе и плаще.

— Вы сможете выйти минут на пять? — быстро спросил Дима.

Люба закивала:

— Да-да, подождите за углом. Я сейчас, человека обслужу только.

Через пять минут выбрела тетка в плаще и шляпе, а вслед за ней, через несколько секунд, появилась Люба в короткой курточке, накинутой на плечи. Они с Димой торопливо прошлись вдоль дома и сели на лавочку одного из подъездов.

— Где Коля, говорите же, не молчите?! — сходу накинулась Люба.

— Все нормально, — поспешил успокоить Дима, ощутив ее возбуждение. — Он жив-здоров и находится на свободе. Только не может здесь появиться. Ну, сами понимаете.

— Не может появиться, — задумчиво повторила Люба, теребя полу курточки. — Ну да, конечно. А все-таки, где он?

— Коля сейчас в Кунгуре.

— А, понятно. Что он хотел мне передать?

Кукарский опустил глаза на серый асфальт, прокряхтел:

— Хкгм. Просто… Он по-прежнему… м-мэ… очень любит вас. И он никакой не валютчик, милиция ошиблась. И он очень благодарен вам, что вы помогли ему бежать.

— Так, — почему-то кивнула Люба. — А кто же он на самом деле?

— Понимаете, Николай и я, Дмитрий… Мы являемся сотрудниками секретного НИИ, — Кукарский начал излагать легенду своего напарника. — Так вот, мы прибыли из Москвы с одним тайным исследованием. Это касается вопросов перемещений во времени. Очень фантастическое исследование, знаете ли.

Люба косилась на Диму округлившимися карими глазками, достойными пера поэта, и казалось, внимала каждому слову. А Кукарский продолжал:

— Даже советская милиция не должна быть в курсе. И так получилось, что в рамках исследования Коле нужно было состыковаться с валютчиком. Короче, они приняли его за обычного преступника.

— Я знала, что это ошибка, — просветлела Люба.

«Какая киношная патэтика! Но боже, как это мило!» — улыбнулся про себя Кукарский. А вслух сказал:

— Вы можете увидеться сегодня вечером в Кунгуре.