Визитер
Шрифт:
Сергей Петрович осторожно выглянул в глазок. Нет, никого. Но ведь не показалось же?
Он осторожно приоткрыл дверь.
На лестничной площадке не было ни души. Зато прямо перед дверью лежал небольшой конверт — самый обыкновенный.
Адрес сомнений не оставлял: «Головневу Сергею Петровичу» — а дальше шли его должность и звание.
Минуты две Сергей Петрович колебался, прежде чем взять конверт в руки. В конце концов, история со спорами сибирской язвы случилась в Штатах, но кто знает, что и кому могло прийти в голову здесь.
Наконец, профессиональный интерес
Он перевернул конверт. С другой стороны было отпечатано: «Можете не опасаться, сибирской язвы нет».
Вот оно, значит, как — кто-то его мысли читает?!
Надпись только раззадорила Сергея Петровича.
Он вернулся в квартиру, осторожно положил конверт на стол, потом зачем-то снова выключил телевизор.
Некоторое время он довольно тупо смотрел на адресованный ему пакет, потом не удержался, потянулся к початой бутылке с коньяком, налил и залпом выпил.
Слегка полегчало, можно было приступать к вскрытию.
Сергей Петрович достал ножницы, поправил перчатки и осторожно отрезал край конверта. Он ожидал чего угодно — от неизвестного серого порошка до письма с обвинениями и угрозами. Только не того, что обнаружилось.
В конверте оказался чистый лист бумаги.
Самый обыкновенный лист самой заурядной бумаги.
Некоторое время Сергей Петрович тупо смотрел на это безобразие. Повертел лист в руках, на всякий случай, не снимая перчаток.
Нет, все верно. Лист был девственно белым.
Отчего-то накатила противная слабость. Он снова потянулся за коньяком, снова выпил залпом и не закусывая. Головнев все еще не в силах был понять, что именно происходит.
Когда Сергей Петрович вновь потянулся за содержимым конверта, то едва не вскрикнул от удивления. На бумаге были отпечатаны — вероятно, на компьютере, — убористые строчки, которые сейчас начали проступать наружу, с каждым мгновением становясь отчетливее.
Это было даже не досье. На бумаге проявлялся самый настоящий роман — да такой, который не оставит и мокрого места от человека с какими угодно звездами на погонах.
Здесь перечислялись все подвиги и деяния Сергея Петровича и его подельников. Все коммерсанты, которые вынуждены были давать взятки. Все, кого по его распоряжению подвергали пыткам, бросали в пресс-хаты, заражали туберкулезом в тюрьмах, дабы остальные были посговорчивей.
Впрочем, несговорчивых как раз оказывалось немного. Большинство предпочитали откупаться. И здесь об этом говорилось вполне открыто и без прикрас. И о суммах — тоже.
Почему-то больше всего Сергея Петровича поразило одно: как такой огромный список мог уместиться на одном-единственном листке бумаги? Пожалуй, он был достоин множества томов уголовного дела. Такого дела, которое стало бы его надгробием.
Строчки расползались, извивались, будто змеи, норовящие ужалить Сергея Петровича. Он тупо смотрел на проклятый лист, готовый разорвать его к чертовой матери — и все же не решаясь сделать это.
— С Новым годом, Сергей Петрович, с новым счастьем, —
Полковник резко обернулся.
Перед ним стоял вполне молодой и совершенно незнакомый ему человек.
Странной оказалась внешность у незнакомца. Серо-стальные глаза на слегка скуластом и смуглом лице глянули на Сергея Петровича немного насмешливо, даже почти по-доброму. Но лицо человека отнюдь не было тонким — довольно массивная нижняя челюсть никак не вязалась с восточными чертами лица. Одет пришелец был в джинсы и в черную утепленную куртку.
— Вам это, наверное, интересно? — почти равнодушно спросил незнакомец.
— Вы кто? — подскочив и слегка попятившись к двери, спросил Сергей Петрович. — Вы… этим…
Было вполне понятно, что еще один экземпляр досье очень даже может стать новогодним подарком Управлению собственной безопасности. А там умеют проверять факты и фактики.
— Думаете, что я буду вас шантажировать, Сергей Петрович? — сконфуженно улыбнувшись, проговорил молодой человек. — Нет, конечно. Зря вы так меня разочаровываете. А кто я такой? Да как вам сказать. Я ваш обвинитель. Персональный. Он же судья. А заодно — исполнитель наказаний. Видите ли, — незнакомец горестно вздохнул, — работа у меня такая: без отгулов, без выходных, даже без праздников.
— Вы… — еще раз невнятно пробормотал Сергей Петрович — и вдруг понял, что не может сделать ни шагу. Тело сразу как-то обмякло и обрюзгло. Он, раскрыв рот, тяжело дыша, смотрел на незнакомца.
— Я, — утвердительно кивнул тот. — А вы Деда Мороза ждали? Случайно, не из Управления собственной безопасности? Кстати, я не оттуда. Хотя второй экземпляр досье с перечислением деяний ваших подельничков там, конечно же, окажется, и очень скоро. — В голосе непонятно откуда взявшегося незнакомца появился металл, а прежнее напускное заискивание исчезло бесследно. — Я знаю, вы сейчас готовы произнести речь. Про себя, про дочку, про жену. Так ведь? А у этих людей, вами замученных, тоже жены были, между прочим. И дети. И матери. А может, вам хочется сказать что-нибудь насчет христианского прощения? — Человек зло усмехнулся. — Ну, это вы зря. Если вы верующий, то неправильно понимаете религию. На самом деле это — справедливость. Но вера — дело личное. Сергей Петрович, я вам дал шанс умереть по-мужски. Даже способ подсказал. А вы не стали слушать. Тоже дело ваше.
Он развел руками.
— Собирайтесь, полковник Головнев. Нам с вами предстоит трудный путь.
Сергей Петрович не двинулся с места. Он стоял и ошалело смотрел в немигающие глаза незнакомца.
— Да кто вы такой? — прохрипел он.
— Вам так это интересно? Я — просто оборотень, самый обыкновенный оборотень. А вот вы — оборотень в погонах. В том вся разница между нами. Так что следуйте со мной. Видите, мне еще и Хароном придется поработать. И даже не на полставки!
И отчего-то Сергей Петрович понял, что надо подчиниться. Даже если всей душой чувствуешь, насколько этого не хочется. Но иначе было невозможно, тело выполняло команду незнакомца независимо.