Визитер с севера

Правдин Виктор

– Что раскис? – открывая форточку, бодро спросил капитан. – По запаху одеколона слышу, что тут был Митрофан. Угадал?

– Был, – согласно кивнул головой Журавлевич и впервые оценил точность клички, придуманной Ильиным Козельскому.

– Тогда твое настроение мне понятно, – изучающе посмотрел на Журавлевича капитан и, стараясь подбодрить, добавил: – Не бери в голову, наш начальник, сколько ни работает, не раскрыл ни одного преступления, его мысли направлены не на раскрытие, а наоборот – на укрытие. В свое время Козельский сидел за твоим столом, и я насмотрелся на этого «опера»… Вот что – нибудь дефицитное достать,

для руководящего состава рыбалочку организовать, баньку – тут он первый, поэтому и начальник теперь. Ты не волнуйся, занимайся своим делом так, чтобы перед сном не мучила совесть, остальное приложится. Все равно раскрывать преступления нам, а рыбачить и париться – им. Это один из неписаных законов нашей жизни. Ну – ка, дай почитать, что тебе поручил Козельский.

– Человека доставили с черепно – мозговой…

– Дай мне дело. Люблю работать с документами, а не воспринимать на слух.

Ильин сосредоточенно читал материалы по ночному происшествию, а Журавлевич наблюдал, как черные густые брови капитана то сдвигались к переносице, превращаясь в одну сплошную линию, то разлетались красивыми дугами. Наконец капитан оторвался от бумаг и долгим изучающим взглядом посмотрел на Журавлевича.

– А я был прав, – добродушно улыбнулся он, – Козельский в своем репертуаре, и материалы, кроме твоего рапорта, подогнаны так, что хоть завтра пиши постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, осталось только с умом опросить потерпевшего. Козельский – известный перестраховщик, и для сыщиков, вроде него, тут глухой «факт», но мы же не он, – весело подмигнул Ильин. – Я полностью согласен с твоими выводами и попробую напроситься к тебе в помощники.

– Было бы здорово, – улыбнулся Журавлевич.

– Вот и ладненько, – возвращая папку с документами, дружески проговорил Ильин, – я крутнусь к Митрофану, а ты набросай планчик. Вернусь – покумекаем вместе что к чему.

2

После разговора с Ильиным Журавлевич немного успокоился, нервное напряжение уступило место желанию как можно скорее найти преступников и тем самым подтвердить свою правоту.

Минут через тридцать вернулся капитан.

– Всё в ажуре! – он удовлетворенно потер ладони. – Я официально уполномочен помочь тебе провести первое, как сказал Козельский, «возможно, уголовное дело». Соображаешь?.. Возможно, уголовное… Они хорошо умеют подгонять отчетность, выводить проценты нашей работы, но не больше. Итак, что мы имеем?

– Потерпевшего с тяжкими телесными повреждениями, одежду со следами очевидной борьбы, женскую шпильку и клок длинных белых волос, – быстро ответил Журавлевич.

– Правильно, пока только это, но, в сущности, не так и мало. Что думаешь делать?

– Во – первых, надо установить личность потерпевшего и опросить его. Во – вторых, провести экспертизу одежды, возможно, обнаружатся следы преступников, ведь была же борьба. Но больше всего беспокоит шпилька: мне кажется, что таксист, пока назовем его так, вырвал клок волос с головы нападавшего. Возможно, в деле замешана женщина.

– Ждать, пока таксист заговорит, не будем, – подвел итог сказанному Ильин. – Попытаемся собрать как можно больше материалов одновременно и по происшествию, и о пострадавшем. Поэтому ты отправляйся

в частный сектор в Первомайский переулок, а я – в больницу, встретимся вечером. Меня не жди, попробую решить вопрос с экспертизой. Хорошо, если удастся установить, женские это волосы или мужские.

Журавлевич с благодарностью посмотрел на капитана. Утренние переживания показались теперь мелкими, незначительными. Начиналась работа, о которой мечтал, для которой столько лет учился.

На нужное место лейтенант добрался быстро и уже через полчаса постучал в первый дом. Потом был второй, третий, пятый, десятый, но все безрезультатно: никто ничего не слышал и не видел, парня в таксистской куртке никто не знал, он в переулке не проживал.

Вечером, выслушав лейтенанта, Ильин устало улыбнулся.

– Отсутствие результата – тоже результат, – он потер ладонями виски. – Что – то голова разболелась, наверное, от запаха медикаментов, целый день проторчал в больнице… Вот возьми фотографию нашего героя, у него закрыты глаза и перевязана голова, но узнать можно. А завтра с утра снова по знакомому маршруту и обрати внимание на детей, они замечают больше взрослых.

Журавлевич внимательно изучал фотографию.

– И лицо не разбито, – отметил он. – А медсестра говорила, что места живого нет…

– Все правильно, таксиста перед съемкой пришлось загримировать, привести в божеский вид. Иначе проснется человек, увидит себя такого… Жалобы пойдут, – улыбнулся капитан.

– Послушай, Михаил, а если дорисовать головной убор? – предложил Журавлевич. – Если человек носил куртку, почему бы не представить вместо бинтов на голове таксистскую фуражку?

– Одна голова хорошо, а две лучше, – поддержал идею Ильин, – только художник нужен хороший и снова перефотографировать. Поработаем сегодня попозже?

– Меня дома никто не ждет, Надя уехала погостить к родителям.

– А мои привыкли, – набирая номер телефона, с грустью вздохнул Ильин. – Звоню знакомому художнику, попрошу помочь… Алло, Виктор? – на французский манер назвал имя капитан. – Привет мастеру кисти и орлиному глазу. У меня тут проблема, без тебя никак не обойтись, горит синим пламенем уголовное дело… Точнее?.. Сейчас буду, и всё обговорим…

Фотография и в самом деле удалась, но Журавлевичу опять не повезло: никто в Первомайском переулке не узнал пострадавшего. Во второй половине дня он не выдержал и позвонил Ильину, надеясь, что коллеге больше повезло в таксомоторном парке. Капитан был на месте и, терпеливо выслушав Журавлевича, задал несколько ничего не значащих вопросов, после чего, словно между прочим, сообщил, что таксист пришел в сознание.

– Что ж ты сразу не сказал? – почти закричал в трубку Журавлевич.

– Не обижайся, – спокойно и, как почудилось лейтенанту, насмешливо ответил Ильин, – скажи тебе сразу, мог бы что – нибудь важное пропустить, а нам важно знать, случайно таксист попал в частный сектор или его туда привезли избитого… Одним словом, приезжай, я буду ждать. Дело, наконец, должно стронуться с мертвой точки.

Журавлевич, все еще мысленно поругивая Ильина, торопливо вышел из телефонной будки, но не сделал и трех шагов, как его окликнула невысокого роста старуха, опиравшаяся на деревянную палку. Она была одета в старое непонятного цвета пальто и огромный черный платок, завязанный крест – накрест на спине.