Визит сэра Николаса
Шрифт:
— Ты не ушел. Ты убежал!
— В иные минуты бегство представляется весьма привлекательным выходом из создавшегося положения.
— В этом, сэр Николас, наши мнения полностью сходятся! — Она повернулась на каблуках и зашагала к двери, однако снова повернулась к нему. — Послезавтра канун Рождества и бал у Эффингтонов, но не хлопочите о том, чтобы сопровождать меня. Я весь день проведу вместе с детьми в Эффингтон-Хаусе.
— Как угодно.
— Я ожидаю, что ваше решение по поводу распоряжения моими средствами к тому времени будет принято.
— Несомненно.
Она
— Как отрадно было бы разбить это сейчас.
— Если вы спрашиваете моего разрешения, то я его не даю.
— А я и не нуждаюсь в нем. — Она схватила кувшинчик и взвесила его в руке, а засим обратила к Николасу вызывающий взгляд. — Он в самом деле очень дорогой?
— Бесценный.
— Хорошо.
Она кивнула и с размаху швырнула кувшинчик. Где-то в сохранившей логику и не замутненной гневом части своего сознания Николас отметил, что бросок был точным и умелым — явно сказывалась долговременная практика, — а направлен ему в голову. Не раздумывая, Ник подставил руку и поймал кувшин. Звук удара эхом разнесся по комнате. Ник ощутил острую боль, но кувшин даже не треснул. Мастерство древних китайских гончаров поистине достойно высочайшей оценки.
— Вы его поймали, — возмущенно произнесла Лиззи. — Вы поймали мою вазу.
— Я поймал принадлежащий лично мне фарфоровый кувшин с голубой росписью, изготовленный в пятнадцатом веке во время правления династии Мин. — Николас осторожно поставил кувшин на ближайший столик. — С вашей стороны это детская выходка.
— И без сомнения, легкомысленная.
Он молча пожал плечами в знак согласия. С минуту Лиззи смотрела на него изучающим взглядом.
— Я не думала, что сегодня вечером… Впрочем, это уже не имеет значения.
Она кивнула на прощание, гордой поступью вышла из комнаты и со стуком захлопнула за собой дверь.
Ник стоял и смотрел на дверь, не видя ее. Он медленно разжал кулаки. Странно, он даже не заметил, когда сжал их.
Этот многообещающий вечер обернулся катастрофой. Николас не имел представления, как и чем поправить дело и возможно ли это вообще. Быть может, им обоим следовало бы не спешить с решением о браке, подождать какое-то время, но, с другой стороны, десять лет ожидания — срок вполне достаточный.
Существует, пожалуй, только один путь к решению проблемы: закрыть дверь за ее жизнью с Чарлзом раз и навсегда. Поставить точку в конце главы. Дать Элизабет мир и покой, она этого заслуживает.
Он взъерошил пятерней волосы на голове. Он не мог прожить оставшуюся часть жизни без нее. Вопроса нет.
Вопрос заключается в другом: сможет ли он прожить остаток жизни с ней?
Глава 17
— Выглядишь ты ужасно, — сообщила Жюль, глядя на сестру поверх чайной чашки.
Элизабет прошлась по комнате:
— Я и чувствую себя ужасно.
— Даже не помню, чтобы видела тебя такой.
— А я не помню, чтобы чувствовала себя так плохо. — Элизабет остановилась. — Ну и насколько скверный у меня вид?
— Такой, будто тебя волочили за каретой по улицам Лондона. —
— Хуже некуда, — пробормотала Лиззи, оглядывая свое платье, и поморщилась.
Она чувствовала себя не в своей тарелке. Вид у нее, конечно, оставлял желать лучшего, что и говорить. Утром она не стала дожидаться горничной и оделась сама, как пришлось. И вообще слово «утром» было не совсем уместно, ибо Лиззи не спала всю ночь, и тьма как-то незаметно перешла в рассвет. Она не ложилась в постель, бродила по дому или глядела из окон на дом Николаса. Заметила, что свет в библиотеке горел еще долго после того, как начало светать. Гадала, расстроен ли он в той же степени, как и она. Несколько раз подходила к двери, готовая отправиться к Николасу и попытаться уладить размолвку между ними. Ее останавливало лишь то, что она не могла придумать, как лучше это сделать.
— Я такая дура. — Лиззи обхватила себя руками за плечи и возобновила свое хождение. — Он совершенно прав. Во всем.
— Ничего подобного. Элизабет повернулась к сестре:
— Ты не считаешь, что он прав? Насчет Чарлза и меня и вообще всего.
— О нет, я определенно считаю, что он прав. С точки зрения фактической его оценка просто блеск. Хотела бы я все это услышать собственными ушами и увидеть собственными глазами. Просто я думаю, что он такой же большой дурак, как ты.
— Что ты говоришь?
— Ладно. — Жюль усмехнулась. — Может, и не такой большой.
— Спасибо. Приятно знать, что мне обеспечена неизменная сестринская преданность.
— Преданность тут ни при чем. Тебе в данном случае обеспечена искренность твоей сестры. Я считаю вас обоих дураками. Полными и законченными идиотами. — Жюль решительным жестом поставила чашку на стол. — Он должен был хватать тебя и тащить к алтарю в ту же минуту, как ты согласилась выйти за него замуж.
— Это твое универсальное решение?
Конечно, и притом оно очень толковое. Мы уже сейчас могли бы поздравлять твоего нареченного и планировать свадьбу на Рождество. Я не знаю, какова теперь эта процедура, но папа, или лорд Торнкрофт, или даже сам Николас могли бы потолковать с нужным чиновником, даже подкупить кого-то, если понадобится. Уверена, что можно устроить так, чтобы свадьба состоялась в самый день Рождества.
— Знаешь, Жюль, я даже не подозревала, насколько ты романтична. В известной степени ты даже какой-то, я бы сказала, адский романтик, но романтик несомненный. К тому же ты чрезмерно оптимистична.
— Все мы, романтики, оптимистичны, — с пафосом проговорила Жюль. — Тем более что наступает время надежд и доброго расположения. Когда мы были еще совсем девочками, я говорила, что на Рождество во можно все. Я и сейчас в это верю.
— Рождество неотвратимо. Оно наступит через два дня независимо от того, что происходит в мире. — Элизабет уныло покачала головой. — Боюсь, что будущее в Николасом для меня невозможно.
— Да перестань ты, Лиззи. С меня хватит. — Жюль положила руки на стол, наклонилась и сказала наставительно: — Прекрати жалеть себя.