Визит сэра Николаса
Шрифт:
— Вы не помните, как ваши губы соприкоснулись с моими? Не помните, как ваше дыхание смешалось с моим?
—Нет.
Голос ее был тверд, однако она нервно облизнула губы, словно бы внезапно пересохшие от его слов.
— Не помните, как я обнял вас? — Он заметил, как бурно вздымается ее грудь от участившегося дыхания. — Как вы прильнули ко мне всем телом так, будто мы созданы друг для друга?
—Нет.
Она не отводила взгляда от Николаса, и он видел, что зеленые глаза Элизабет затуманены
— И не помните, как нас обоих охватило желание с такой силой, что мы оба едва могли дышать?
Точно с такой же силой, опасной, возбуждающей и неотразимой, оно охватило их и теперь — охватило обоих, Николас чувствовал это.
— Нет, — произнесла она чуть слышно.
— А я помню, Элизабет. — Он собрал в кулак всю свою волю, чтобы не поддаться импульсу и не заключить Элизабет в объятия. — Я помню все.
— Вот и прекрасно, а я нет, потому что и помнить особо нечего. И предупреждаю вас, если вы вздумаете поцеловать меня сейчас, то я…
— Вы ответите на мой поцелуй.
— Более чем уверена, что нет.
— Очень и очень жаль. У меня в памяти сохранился ваш ответный поцелуй. Вы прильнули ко мне, словно к источнику жизни. Вы…
— Прекратите немедленно! — Судорожно дыша, она отступила на шаг и ухватилась за спинку кресла, словно ей нужна была надежная опора, чтобы устоять на ногах. — Чего ради вы все это проделываете со мной?
Николас по мере сил призвал себя к сдержанности и проговорил как можно спокойнее:
— Что такое я проделываю?
Вы отлично знаете что. Вы принуждаете меня вспоминать о том, о чем и помнить-то не стоило. О том, что существует… — Тут она сокрушенно покачала головой. — …только в вашем воображении.
— У меня не столь уж богатое воображение.
Николас подошел к столику, взял свой стакан, стараясь не обращать внимания на то, что рука у него слегка дрожит, и допил бренди.
— Я знаю, что причинил вам когда-то боль, и прошу у вас прощения за это.
Резким движением Элизабет повернулась к нему:
— Вам не кажется, что ваши извинения несколько запоздали?
— Вероятно. — Он снова налил себе бренди. — Но у меня ,были причины поступить так, как я поступил.
— Да, я понимаю. Позвольте, как это… — Она прищурилась, делая вид, что припоминает. — Ах да, вы сказали, что мои деньги и мои семейные связи соблазнительны, но что сама я, на ваш взгляд, чересчур легкомысленна. И добавили, что я забавна. Даже чересчур забавна. Кажется, так.
— Я вижу, что это вы помните.
— Неясно!
— Для меня это звучит совершенно по-особому.
— А мне по-особому запомнилось, что я была очень молода, очень глупа и сильно увлечена мыслью о жизни, полной приключений, которую вы намеревались
— Но было очень много другого, чрезвычайно важного для нас.
Элизабет вздернула подбородок:
— Не было никаких «нас».
— И было и должно быть. Вы не были дурой. Полным дураком был я.
Элизабет с шумом втянула в себя воздух, но не сказала ни слова.
— Я не должен был упускать вас. Я совершил ошибку, Элизабет, всю огромность которой полностью осознал, лишь увидев вас снова. — Он сделал долгую паузу и смотрел на Элизабет, недоумевая в который раз за день, как он мог отказаться от нее. Единственное, чего он сейчас хотел, это немедленно заключить ее в объятия и все уладить между ними. И больше никогда не отпускать ее от себя. Но в эту минуту такое поведение тоже было бы ошибочным. — Я не намерен совершить еще одну.
— Что именно вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что за прошедшие десять лет я преуспел во всем, в чем хотел преуспеть, приобрел все, что хотел приобрести, за одним примечательным исключением. — Он выпил бренди, со стуком поставил стаканчик на столик и посмотрел на Элизабет. — Это исключение — вы.
— Вы хотите приобрести меня? Меня? — возмущенно повторила она, глядя на него так, будто не могла ушам своим поверить. — Как пароход или какое-нибудь предприятие?
— Я не формулировал бы это так грубо.
— Но вы это только что сделали! Он пожал плечами:
— Примите мои извинения. Еще раз.
— Они не приняты! Ни за ваше поведение нынче вечером. Ни за ваше поведение десять лет назад. А теперь… — Она резко повернула голову, указывая таким образом на дверь. — Будьте добры оставить мой дом. Немедленно.
— Вы правы. Час уже поздний, а наши дела на сегодня завершены. Но у меня есть еще кое-какие дела на этот вечер.
— Какие еще дела? — спросила она с нескрываемой подозрительностью.
— Главным образом корреспонденция. Я давно уже обнаружил, что голова у меня лучше всего работает по ночам, когда исчезают дневные соблазны.
— Добрый вечер, сэр Николас, — проговорила Элизабет сквозь стиснутые зубы.
— Добрый вечер, леди Лэнгли. — Он пошел было к двери, но вернулся. — Я хотел бы установить постоянное время для ежедневной проверки ваших счетов. Думается, половина третьего вполне подходит.
— Вы в самом деле намерены ревизовать мои счета ежедневно?
— Разумеется. — Он приятно улыбнулся. — И я рассчитываю завтра познакомиться с вашими детьми.