Визит к Тёмным
Шрифт:
Но ближе к делу.
— Чего в действительности хочет этот самый Лобурт? — задавая Мальену этот вопрос, я постарался проследить за выражением его лица.
Политика, всем известно, дело очень хитрое и еще очень-очень грязное. Каждый здесь преследует свою цель. Как знать, может и Мальен, убедившись в моей колоссальной физической силе, начал свою игру, желая использовать меня в качестве джокера.
— После того, как имперский отряд увез с собой Костуга, — начал Мальен, — в нашем становище были проведены выборы нового старейшины. Кандидатур было две: Лобурта, как самого сильного воина
Да, скромностью мой союзничек не страдает. В то же время, пообщавшись с ним, я убедился, что к довольно многочисленному племени дураков, придурков и прочих очень недалеких личностей его не отнесешь.
— Мои крики оказались сильнее….
Вот те раз, выборы по испускаемым соперниками децибелам — об этом я слышал впервые.
— И что ты такое кричал?
— Это были крики в мою пользу, — рассеял мое недоумение Мальен, — при выборах все совершеннолетние члены всех родов выходят на площадь и по сигналу самого старого по возрасту, начинают выкрикивать имя своего ставленника. Через некоторое время старейший по возрасту подает сигнал о прекращении криков и указывает посохом на победителя.
Супердемократия. Вот бы нам такое голосование, вместо сплошной фальши, закулисных интриг и разнообразных подтасовок соперничающих сторон.
— Все очень честно, — продолжил Мальен, — все видят, кто действительно победил. После этого посох, как символ власти вручается вновь избранному старейшине и тот клянется, что будет справедлив и ревностен.
— Ты был тогда просто трактирщиком?
— Да. Но, прежде всего, главой рода.
Пока он вполне искренен, я не спускал глаз с его лица. Но, наверное, и богатство сыграло свою роль, а, может, и бесплатная кружечка эля потенциальному избирателю. Все эти предвыборные приемчики стары, как мир и присущи всем народам и во все времена. Но это не мое дело…
— Что за несчастье последовало вслед за инцидентом с пришельцем? — вернемся все же к нашим баранам.
— У нас пропала вода. — по выражению лица Мальена, воспоминание для него было тягостным. — Мы все чуть не погибли.
Так вот почему я не видел здесь, не только морей, озер и рек, но даже крохотных ручейков. Как же они существуют без воды?
Ладно, про воду расспрошу в следующий раз. Если он будет. Судя по всему, для этого Лобурта мой скальп служил лишь ключом к дверям власти. И он собирается взять этот ключ, во что бы то ни стало.
— Значит, меня считают предвестником большой беды?
— Во всяком случае, они трясут именно этим лозунгом, — Мальен пожал плечами, — но я-то знаю, что они хотят убить меня.
— Но это же против ваших законов и обычаев! — вскричал я, — другие роды не признают его старейшиной!
— Ну, во-первых, его боятся все наши родовые вожди… А, во-вторых, я думаю, все будет обставлено так, как будто меня убил чужак, то есть ты.
— Я?
— Да, ты. А Лобурт со своими сородичами убьют тебя, то есть совершат героическое деяние и отомстят за меня.
— Сколько коварства на этой планете…, - пробормотал я, ничуть, правда, не удивляясь — история моей родной планеты сплошь состояла из таких эпизодов.
Выходит Лобурт хочет убить разом двух зайцев: погубить
— И тогда, — продолжал Мальен, — всем ничего не останется делать, как прокричать имя Лобурта, — других претендентов не будет. Слишком уж все неожиданно…
В дверь снова забарабанили.
— Твое время вышло! — голос был все тот же, — открывай дверь и выходи вместе со своим гостем!
— Оставайся здесь, — скомандовал я, — а я выйду к ним и вступлю в схватку с Лобуртом.
— Ну, уж нет! — Мальен был настроен бесповоротно, — Лобурт проткнет тебя копьем, как мешок с травой. Он очень сильный. К тому же никакого поединка не будет. На тебя набросятся все. Я обязан защитить своего гостя! А меня потом все равно убьют… Нет, будем сражаться и погибнем вместе!
Напрасно я местами думал о Мальене плохо — он оказался мужественным и храбрым человеком. На первом плане были не чисто меркантильные интересы, а искренняя забота о моей шкуре. Ведь не факт, что его предположения о собственной судьбе были верными, какие-то шансы, что старейшину не тронут все-таки были. Ему можно было попытаться отсидеться за крепкой дверью, отдав меня злодеям на заклание. Но он решительно потряс своим копьем, показывая полную готовность к неравному бою.
Я же, напротив, положил свое серповидное оружие на пол. В моей голове уже созрел дерзкий план…
Откровенно говоря, я очень боялся предстоящей стычки, а что она будет, я не сомневался на йоту. Это будет мое первое боевое крещение, соревнование не с людьми, но с самой смертью, таящейся в кончиках копий врага. Предстояла нешуточная проверка на выживаемость в полностью враждебной среде, и она меня пугала.
На стороне противника было абсолютное количественное превосходство, и он был вооружен вполне смертоносным оружием. Его слабостью было, что он меня не знал и нисколько не опасался. Моими аргументами были аккумулированная физическая мощь, готовая в любую секунду сконцентрироваться на необходимом участке, а также надежнейшая броневая защита тела. Но было у меня и еще кое-что. Специальные знания и почти автоматическое умение применить их на практике.
Обыкновенный человек знает две очень болевых точки тела: так называемый «поддых» и нервный узел в районе локтевого сустава. Опытный уличный драчун использует еще и удары в пах, а также в нижнюю часть голени — боль от этого бывает невыносимой и можно без помех добивать корчащегося противника. Обученный спецназовец располагает сведениями о десятке таких болевых точек. И, наконец, мастер восточных единоборств знает их около трех десятков. Всего же на теле человека пятьдесят девять нервных узлов, обслуживающих мышцы, кратковременное и резкое воздействие на которые вызывает нестерпимую боль. Я знал их все и мог свободно применить свои знания в деле. Итак, выходим.