Визит из преисподней
Шрифт:
Удостоверившись, что все идет нормально и «сладкая парочка» у себя в норе (Акула, натрудив ночью кулаки о бедного Гарика, все еще храпел), я дала своему напарнику увольнительную на полчаса — освежиться и привести себя в порядок. Теперь мы могли не опасаться, что за дачей Бутковского следят преступники: «дуэт» Артиста со склада почти не высовывается — они как огня боятся ищеек Батыра. Но все-таки осторожность надо соблюдать.
Вместо получаса Гришка провозился полный, зато результат того стоил: он предстал передо мной таким ослепительным, что теперь уже мне не захотелось уходить… Но я ограничилась прощальным поцелуем — и на сей раз безжалостно подавила свое женское начало.
Мне предстояла
Я ведь так и не рискнула во время вчерашнего разговора открыть глаза Олегу. Отчасти потому, что у меня все еще не было зримых и осязаемых доказательств вины его женушки. (Почему-то я очень надеялась на этот полумифический конверт!) Впрочем, нет… нет, конечно: это был только предлог. Просто не смогла рассказать — и все! Духу не хватило. Олег и без того был так потрясен известием, что его старый знакомец — бывший батыровский «советник по экономическим вопросам» — не только жив-живехонек, но и является похитителем его сына… И что наш единственный шанс — это выручить Антошу силой. Мой несчастный клиент, при всей его обычной выдержке, минуты три сидел будто громом пораженный, белый, как воротничок его рубашки. Потом засунул под язык нитроглицерин… Да мне и самой едва не понадобилась таблетка: я ожидала от Олега Николаевича сильной реакции, но — не до такой же степени! И тут еще вывалить на него причастность его обожаемой супруги?! Ну нет, увольте! И Гришкины глаза из-за ссутулившейся спины Бутковского умоляли: не надо…
Ну, в общем, я не сказала. Просто попросила Бутковского хранить все в строжайшей тайне от всех. И теперь в своей благополучно переночевавшей машине я стремилась навстречу очередному тайному, которое в конце концов все равно станет явным. Теперь уже очень скоро…
Дома моим первым желанием было погрузиться в ванну, но я заставила себя броситься к телефону. Сообщения на автоответчике не было; вернее, их было много, но «разнообразные не те». Мне пришлось убить еще минут пятнадцать, чтобы дозвониться до девушки Оли. Сначала была бесконечно занята линия (как же — разгар трудового дня!), потом трубку все время брал любвеобильный фотограф Рафик. Наконец, не знаю с какого захода, я услышала знакомый гнусавый голосок. Увы, она сообщила мне такой же печально знакомый ответ: послания для Бутковской пока нет. Но — но! — утром в «Бриз» звонила она сама и сказала, что сегодня конверт для нее принесут обязательно. И что она дома и ждет звонка немедленно, как только послание прибудет. Я напомнила, что это я — дома и я жду от Ольги немедленного звонка.
Так. Значит, придется задержаться в городе. Но как долго? Ведь уже час дня, а «большой сбор» в Усть-Кушуме назначен на десять тридцать вечера. Впрочем, времени еще полно, вот только Гриня совсем одичает один в берлоге…
Размышляя о непредвиденном повороте событий, я с наслаждением приняла ванну. Романтика природы, конечно, хорошее дело, но она имеет свою оборотную сторону… Спешить мне было пока некуда. В теплой воде меня разморило, безумно захотелось спать: мы ведь подремали всего часа три, да и то — разве это сон, на голой земле… Наверное, мой бедный напарник тоже изо всех сил борется с собой: я-то сейчас завалюсь, пожалуй, а он на посту!
Ба! Я вспомнила, что в нашем «секрете» остался Гришкин мобильный телефон — подарок Олега Николаевича. Правда, только сам он на него и звонит, когда ищет своего
Я набрала номер, но связи не было. Мой сигнал затерялся где-то в пространстве и времени. Попыталась еще разок — тот же результат. Ох уж эти мне мобильные телефоны!..
Я позвонила Олегу Николаевичу — он ответил сразу же. Спросила, как он себя чувствует, он сказал — вполне сносно.
— Вы где, Танечка?
— В городе. Возникла необходимость… Гриша на месте. Вы ему не звонили?
— Пробовал, но почему-то нет связи. Это иногда бывает. Что у нас… там, Таня?
— Все в порядке, Олег Николаевич. Ночь опять будет безлунной, но звездочка взойдет. Сегодня, — подчеркнула я. — У нас все по плану. Просто звоню узнать, как вы.
— Спасибо. Таня, я хотел…
— Что, Олег Николаевич?
— Нет-нет, ничего… Спасибо вам, Танечка! До встречи…
Я положила трубку — и сразу же провалилась в глубокий сон. Даже ноги не подтянула на диван…
Пробудилась я стараниями все того же телефона. Кажется, он надрывался довольно долго, потому что в последних кадрах моего сна все время звучала какая-то назойливая стрельба очередями…
— Спишь, что ли? — Девушка Оля говорила приглушенной скороговоркой. — Только что принесли! Посыльный. Большой желтый конверт, толстый… Без всяких штемпелей и без обратного адреса.
— Бегу!
— Деньги не забудь!
Какие еще деньги? Ах да! Я уже и позабыла, что подобные девушки мыслят только о баксах.
Лихорадочно метнувшись к шкафу с одеждой, взглянула на часы. Е-мое!.. Я чуть было не заговорила «алфавитом», как Акула: без двадцати шесть! Не помню, что и как я на себя напялила — возможно, вообще ничего, но на такой скорости этого все равно никто не заметил. Факт тот, что через сорок минут я уже опять была дома, но с большим желтым конвертом.
Конверт — и в самом деле толстый и тяжелый — был заклеен слабенько, так что никаких дополнительных ухищрений не потребуется. Но сначала я хорошенько осмотрела его снаружи. Это ничего не дало, кроме предположения: весьма вероятно, что адрес фотоателье «Бриз» с фамилией Натали на этом конверте и записки похитителей ребенка написаны тем же орудием и одной и той же рукой.
Я достала записки и сравнила. Ну да! Очень-очень вероятно… Правда, на конверте не печатные буквы — обычный размашистый почерк, скорее всего мужской, но… Впрочем, что гадать? Открою да посмотрю: может, содержимое мне все и расскажет.
Первыми из конверта выпали негативы, причем в большом количестве. Все до единого они оказались негативами порнографических шедевров с Натали в главной роли. Должна признать: Натали достигла в сем высоком искусстве степеней известных. Да и фотограф Женя Шпак знал свое дело. Интересно: на «земле обетованной» он тоже промышляет этим бизнесом?
Ну, мне такое ни к чему, а моему клиенту и подавно. Я бросила негативы обратно в конверт. Там был еще один большой черно-белый снимок, но совершенно другого рода. Должно быть, у каждого из нас есть в семейном архиве нечто подобное, потому что каждый среднестатистический советский гражданин хотя бы раз в жизни отдыхал на юге. В нижнем левом углу стояла фигурная надпись: «Евпатория, 1988 год». Фланги фотоколлажа украшали виды этого рая земного, а в центре… В центре снимка, на фоне моря и лохматой пальмы, юная Натали в соломенном сомбреро обнимала какого-то загорелого смеющегося парня, развалившегося на скамейке. Он был в темных очках, которые сидели на крупном заостренном носу, широкая улыбка открывала мелкие ровные зубы; голову с красиво рассыпавшимися светлыми волосами он слегка повернул к своей девушке так, что отчетливо была видна большая темная родинка на его левой щеке…