Вий

Криптонов Василий Анатольевич

Неофит кивнул. Судя по серьёзному выражению лица, он действительно записал эту мудрость куда-то на подкорку головного мозга. А я внезапно таким старым себя почувствовал… Вот у пацана только начинается его собственная история. В которой он сначала по неведению служил злу, потом всё потерял и вот, сделался охотником, оказался на самой низшей ступени социальной лестницы. Но — на ступени, и лестница — есть. И есть наставник, напутствия которого, может, и через десять и двадцать лет будут всплывать у него в памяти и помогать принимать жизненно важные решения.

—

Аж всплакнуть захотелось, — сказал я, без всякой видимой связи с предшествующим диалогом. — Давай, Амвросий. За пополнение наших рядов.

Выпив и поставив кружку на стол, я обратил внимание на открывшуюся дверь. В дверь вошёл мрачный и суровый Мефодий в сопровождении пятерых охотников, которые старались выглядеть так же мрачно и сурово, хотя это у них не очень получалось.

— Ну что, готов? — спросил я Амвросия, который сидел ко входу спиной. — Идут.

— Всегда готов, — вытер тот рукавом пивную пену с губ. — Сколько их?

— Шестеро, с Мефодием. Да не трогай ты меча раньше времени! Постараемся без драки обойтись. Так, чтобы Мефодий отсюда один ушёл, а нас в Ордене — восемь стало. — Я махнул подавальщику. — Пива принеси!

Тот убежал.

А Мефодий торжественно прошагал к нашему столу. Остановился напротив, пятеро охотников замерли у него за спиной.

— Знаком перенестись даже не пытайся, — грозно глядя на меня, сказал Мефодий. — Из-под земли достанем!

— Да надо больно. Мне сейчас пиво принесут. Неплохое оно тут, кстати. — Я отхлебнул из кружки.

— Встать! — рявкнул Мефодий. — С тобой глава ордена разговаривает!

— Ну, вот и постой хоть иногда, дело полезное. У себя-то в оплоте только и делаешь, что на заднице сидишь. На охоте тебя — когда видали-то в последний раз? А сидячая работа вредная, от неё геморрой бывает.

Мефодий побагровел. Скомандовал своим:

— Взять! В Оплот его!

Ко мне двинулись два охотника.

— Спокойно, мужики, — я поднял руку. — Во избежание недопониманий: в этом кабаке присутствует не один глава ордена. Прежде чем беспределить, подумайте, как вам это аукнуться может.

— Не один?

Мефодий заозирался. Охотники недоуменно замерли.

— Не туда смотришь, — усмехнулся я. Вынул из-за пазухи грамоту. Положил на стол, развернул. — Вот. Читать умеешь?

— Владимир Давыдов, — пробасил охотник, стоящий слева от Мефодия. — Глава Ордена Истинного Меча… Ого! — он уставился на меня. — Мне об этом ордене ещё дед рассказывал.

— И что говорил?

— Что предки наши были в числе тех, кто из города Недвига подземным ходом ушёл. Кабы не охотники Истинных Мечей, ни один человек бы не спасся. Славный был орден. Сами полегли, а людей выручили.

— И я про этот орден слыхал, — вклинился ещё один охотник из пятёрки.

— Молчать! — рявкнул Мефодий. — Кого вы слушаете?! Этого мошенника?! Да таких грамот, как у него, любой писарь за копейку десяток накорябает!

— Что ты сказал? — вот теперь я поднялся. — Ты меня, кажется, в мошенничестве обвинил?!

В

следующую секунду конец моего меча оказался у горла Мефодия. Меч я держал левой рукой. Правую протянул Неофиту.

— Сними перчатку.

Пацан неловко, дрожащими от волнения руками, стащил перчатку. На тыльной стороне ладони в полумраке кабака засветились три смотрящих вверх меча.

— Боярин, — ахнул кто-то.

— Орден Истинных Мечей! — подхватил другой голос.

Я сжал кулак и поднял руку. Шевельнул мечом — смотрящим в горло Мефодия. Меч засветился. Охотники ахнули.

— Перед этой мразью, которая по какому-то недоразумению стала вашим главой, я перчатку снимать не стал бы. Срубил бы ему башку, да пил бы дальше. Но вы — другое дело. Я уверен, что среди вас немало храбрых охотников. Немало тех, кто готов биться с тварями по-настоящему, не только потому, что за это платят. Вот к таким я сейчас обращаюсь. Глаза вас не обманывают, братья. Я действительно возродил орден Истинного Меча. Меч в моей руке — Истинный меч. Я знаю всю историю этого ордена, от первого охотника до последнего. И клянусь, что буду продолжать их дело! До тех пор, пока не уничтожу последнюю тварь на земле. Кто со мной — добро пожаловать. Я остановился в доме инженера Ползунова.

У Мефодия, при виде моего меча, аж глаза из орбит вылезли. До того побледнел, что не знаю, как на ногах-то стоял.

Я опустил клинок. Приказал:

— Пошёл прочь. Не убиваю тебя только потому, что руки марать не хочу. Но если ещё раз попытаешься против меня хоть слово вякнуть, чистоплюйствовать не буду.

Мефодий, избавившись от меча у горла, открыл и закрыл рот. Процедил:

— Ты об этом пожалеешь! — и исчез.

— В охотничий совет жалиться побежал, — обронил Амвросий. — Тамошний глава этого слизня, говорят, привечает.

— За что?

— Так глава — выборной, каждый год переизбирают. А у Мефодия денег куры не клюют. И сам за него голосует, и других, кто победнее, на свою сторону переманивает.

— Тише ты, — цыкнул кто-то из охотников. — Хочешь сам без головы остаться?

— Ничего, теперь уж не останусь. — Амвросий стащил с руки перчатку. Позволил всем желающим полюбоваться двумя светящимися мечами. — Я с нынешнего дня — в другом ордене! Чужого охотника Мефодий тронуть не посмеет. Да ещё и косточки сейчас пойдём сдавать. Сразу, как допьём. Сколько у нас там получилось, Владимир?

— Моих — сто пять.

— Да моих пятьдесят одна. Добрая была охота, — Амвросий встряхнул мешком с костями.

Тут охотники загомонили все разом.

— Уж не вы ли колдуна извели на Комендантском острове?

— А то кто же? Мы.

— Там, говорят, и ведьмы были!

— Были. Их тоже — подчистую. А теперь сами подумайте, братья, сколько тому колдуну ждать бы пришлось, кабы я от Мефодия разрешения получал.

— Знать бы ещё, сколько лет он там уже колдует, — проворчал самый взрослый на вид охотник — тот, чьи предки были родом из Недвига. — И сколько людей извёл.