Вий
Шрифт:
Казалось, только вчера я апнулся до Пятидесятника, до ранга, на котором Земляна, к примеру, зависла на долгие годы. И вот я, во-первых, уже покомандовал полусотней, а во-вторых, у меня на балансе целых двести девятнадцать родий. Для понимания: чтобы распаковать следующий ранг — Боярин — нужно всего двести пятьдесят. Могу прям сейчас вальнуть терминатора — и обояриться. Ну, с поправкой на то, что вальнуть терминатора я не могу.
Терминатора мы вообще оставили снаружи, у коновязи — охранять Тварь, которой выделили два ведра пива. Заслужила, хорошо поработала
Хотя такие расклады хозяину кабака тоже не ахти как нравились. Дело в том, что каждый идущий или едущий к кабаку человек видел в непосредственной близи от него бухающую демоническую лошадь со светящимися глазами, а рядом — чёрный металлический скелет с трупом в одной руке и волыной в другой. И, вероятно, при виде такого зрелища мгновенно вспоминал, что водка, вообще-то — яд для души и тела. Что инвестировать время нужно в семью и карьеру, что дома остались некормленные канарейки и не снятый с огня утюг. Иными словами, потенциальные посетители разворачивались и шли к другому кабаку. Этого добра в Смоленске хоть и небогато, но есть.
Хозяин, понятное дело, из-за этих неурядиц немного напрягался, но вслух не бухтел. Сказывалось присутствие его превосходительства генерал-губернатора. Как-никак, начальства выше в Смоленске нет.
Ну и полсотни охотников, каждый из которых бухал, как не в себя, тоже сглаживали картину. Без выручки кабак сегодня определённо не останется.
— Что, Алёшенька, невесел, что ты голову повесил? — подсел я к Алексею, который, забившись за столик в углу, держал двумя руками первую кружку. Из которой, кажется, даже не отпил.
— А? — дёрнулся Алексей и посмотрел на меня диким взглядом. — А, это ты…
— Я. Уже немало, я считаю.
— Угу. Иногда даже много…
— Чего раскис-то?
— Да ничего.
Я вздохнул, ополовинил свою кружку и приступил к одухотворяющей беседе.
— Ты, Алексей, задумайся вот о чём. Ты кем по жизни быть хочешь? Мальчик-то немаленький уже, пора определяться. Вот смотри, обрисую тебе твои расклады, как я их вижу. Есть вариант — дворянская линия. Тут что надо? Да ничего. Имя и деньги. Имя какое-никакое у тебя есть, а вот с деньгами, судя по всему, швах. Отец тебя не сильно балует. А как преставится, наследство если и будет, ты его быстро спустишь.
— Да там того наследства — только долги раздать, — буркнул Алексей. — Я ж подсвечники тогда… Не то чтоб даже ради денег. Я, может, память о матушке хотел спасти.
«Может», ага. Ну, задним умом все благородные. Ладно, не буду так глубоко копать.
— Положа руку на сердце: ты ведь давно понимал, что не твоя тема, не хватает тебе чего-то. Потому в охотники и подался. Так ведь?
— Ну, так…
— А среди охотников потыкался — опять не твоё. Дальше мог по воровской пойти — помнишь, как ко мне вломился? Но опять — неудачно начал. Огрёб сразу и с фейерверками.
— Да не собирался я ничего такого! Просто дядя попросил, я и не думал…
— Вот, что не думал — охотно верю. Люди вообще редко думают, им это не свойственно. Дальше что?
Алексей сподобился наконец глотнуть пивка.
— Ну и дембельским аккордом — к Ефиму попал. Мелиорация, иные работы. Не попёрло, скажи?
— Век бы тех работ не видел, — буркнул Алексей.
— Вот и мне так показалось. Так что ж в итоге-то, Алексей?
— А ничего. Как был — так и остался. Не пришей к известному месту рукав — так папаня про меня всегда говорил. А я что могу поделать, если ни к какому делу не способен?
— Ты зазря-то на себя не наговаривай. «Ни к какому делу», ишь. К чему-то способен. Просто найти нужно. Может, тебе на Кавказ съездить?
— Зачем на Кавказ? — изумился Алексей. — Там же тварей — как грязи!
— Ну… Быстрые лошади, чёткие горцы, красивые девушки, Максим Максимыч… Н-да, ладно, забей, хреновая идея, ничем хорошим не кончится.
— Вечно ты странные вещи говоришь…
— Это всё потому, что во мне гениальный ум. Гении — они все с прибабахом. Иначе гениальность не работает… В общем, так, Алексей. Держать тебя дальше против воли смысла я не вижу. Троекурова больше нет, а без него ты мне не напакостишь. Сегодня, считаю, отработал все свои косяки, так что можешь быть свободен, топай на все четыре стороны. Захочешь в охотниках остаться — оставайся. Нам в Оплоте администратор грамотный пригодился бы. Прохор крутится, как может, но везде не поспевает, годы уже не те. Ему по-хорошему вообще бы на пенсию выйти… Короче, если интересна вакансия, обращайся. Захочешь при Ефиме остаться — тоже слова не скажу. Ну, а если всё-таки решишь на Кавказ…
— Да не собираюсь я на Кавказ!
— Вот и правильно, и не собирайся, нехрен там делать. В общем, смотри: я из твоей жизни устраняюсь. Отныне ты сам по себе. Если вдруг дури хватит перебежать мне дорогу ещё раз — церемониться не буду, сам понимаешь. Троекурова видел снаружи? Нет? Ну, сходи посмотри. Но препятствовать твоим начинаниям я тоже не собираюсь. Думай, Алексей. И — действуй. Ищи свою судьбу.
Я уже немного захмелел и потерял интерес к разговору. Тем более что всё основное сказано, чего рассусоливать-то. А тут как раз среди охотников поднялось волнение. Они вдруг загалдели в иной тональности. Засвистели, кто-то захлопал в ладоши.
— Ух, какая красавица!
— Родная, куда же ты? Смотри, какой кавалер скучает!
— Милая, как насчёт осчастливить одинокого охотника?
Я с интересом повернул голову. Что ж там за отважная такая дама, что не побоялась Твари с терминатором и пришла в кабак, полный бухих охотников? В следующую секунду я вскочил на ноги и рявкнул:
— Вы охренели, черти?! Это приличная несовершеннолетняя девушка из хорошей семьи! Руки прочь от неё!
Глава 2
Смеркалось и откровенно холодало на улице, куда мы вышли, чтобы поговорить. Я накинул на плечи Анастасии Феофановне свою куртку.