Vivuszero
Шрифт:
Лена в присутствии Ковальского сникла. Он ей подавлял, как и там, на арене. Несмотря, на то, что мы находились в одном ховере, заговорить с ней пришлось всего несколько раз, да и то о разной бытовухе, вроде пополнения запасов воды. Моим главными собеседниками были Ковальский, и ещё один капитан, отзывавшийся на кличку Рысь. Этого капитана я раньше не видел, в момент ареста своего генерала, он поднял рейдовую роту и занял комендатуру. По какой-то причине он не любил Полис, и когда увидел, что их окружают представители этой колонии, то приказал открыть огонь по союзникам Вавилона. В короткой
Меня не очень удивил такой случайный выбор последователей. Всё-таки, мятеж Ковальского был спонтанен, и пан генерал не обладал тем авторитетом, который был у Венделя. Может и действительно, Владислав защищал свою жизнь, и у него просто не было выбора.
На третий день пути, у подножия исполинской гряды мы заметили большую колонну отопиров. Улиткообразная техника не очень быстро ползла в нескольких километрах от нас. Мы прижались к холмистой гряде и, виляя, старались как можно быстрей миновать опасный участок. Нас отопиры заметили первыми. Наблюдатель в люке ховера, принял небольшие гравитационные платформы креветок, за суетящихся шакалов. Лишь когда в нашу сторону ринулась парочка улиток, раззява забил тревогу. К счастью всё обошлось.
Улитки плюнули шарами плазмы, и те рванули далеко от нас. Наши машины были быстрее и мы думали, что уйдем без проблем, но когда на встречу выползла гусеница колонны, предательский холодок пополз по спине. Креветки, что-то тащили на здоровенных платформах, и выглядели весьма побитыми. В нашу сторону они выслали ещё несколько машин, но те были слишком вялыми. Мы проскользнули у них перед носом. Африка зацепил одну улитку из пушки и она, не замедляя ход, сиганула в небольшой каньон, полыхнув пламенем с чёрным дымом. Разойдясь на встречных курсах, мы нажали на газ и стали отрываться от преследователей.
- Наверно, креветкам сильно досталось на свалке, раз они так быстро сдались! – прокричал Ковальский сквозь шум, - Обычно они упорные. Для них мы, не имеющие великой матери, мусор.
- И кто такая великая мать? – спросил я, чтобы продолжить разговор, беседы с самим собой начинали надоедать.
- Креветки, похожи на муравьёв, если вы помните кто такие муравьи. Они очень хорошие собиратели. В их обществе правят самки и некие «передаватели», существа третьего пола, или супер самцы, этого я не знаю. Те кого вы убивали, в бою с Фаллу, были простыми рабочими и солдатами. Передаватели же и самки всегда защищены броней и будут поумней простых рабочих. Креветки собирают живое для, того чтобы самки, и в меньшей степени «передаватели» улетели с Вивуса. Все работают на небольшое меньшинство.
- А им что размножаться разрешено?
- Нет, как и нам, - успокоил меня Ковальский, - Но для их самок, это намного большее горе, чем для нас. Они всеми путями хотят от сюда свалить и эксплуатируют рабочих лошадок, по чём зря. Видимо при рейде на
- Откуда столько информации? В брошюре этого нет, личный опыт подсказывает! – поинтересовался я.
- Я Суворов, всё-таки, начальником разведки и командиром рейдеров был. Мне такое знать жизненно необходимо. К тому же, многое фаллу рассказали. Они с отопирами заклятые друзья. Воют друг с другом почем зря. Кстати они вам преподнесли подарок, электромагнитную винтовку, переделанную под человека. Но честно признаюсь, я её зажилил. Такое оружие было грех отдавать, да и прислали его уже после того, как вас к башне отправили.
- Вот значит как Ковальский. От вас хорошего не дождёшься. Я удивляюсь, как вы вообще ховер мне отдали.
Ковальский заулыбался, я его в первый раз видел таким беззаботным.
- Ваши показания были мне очень нужны. Я думал, что уничтожение целой колонии произведет впечатление. Я был наивен ещё больше чем вы. Кого волнует чужое горе! – сказал он и смачно выругался в никуда, - Оказалось, что лишний паёк от Венделя пересилит боль и страдания сотен людей. В итоге просто сожрали Новикова, который мало что решал.
- Ну, вы Ковальский тоже не овечка!
- Согласен Суворов! Не овечка. Но Вендель, по сравнении со мной чудовище. Надеюсь, Лют вспорет ему брюхо. Хотя… - Владислав сделал небольшую паузу, - Вендель прошёл, как и мы, Скалу, так что, будучи азартным человеком, я всё же поставил бы на этого мерзавца. Стоун зря дал ему нож. – и Ковальский посмотрел на Лену, которая, притихнув, слушала наш разговор.
После приключения с отопирами мы неслись, что называется «до упора», остановившись лишь в полной темноте, на довольно широком перевале. Спускаться с плато ночью было бы чистым самоубийством.
Кое-как перекантовавшись внутри ховера и броневика, утром я увидел самый чудесный пейзаж, из тех, что лицезрел на Вивусе. Небо отдавало яркой желтизной, наконец пробившегося солнца. Его лучи отгоняли тьму, царствовавшую всю ночь. Чернота ещё ютилась по щелям, обратным скатам холмом, с боем отдавая свету каждую пядь. В дали на самом краю бесконечного горизонта блестела полоса яркой солнечной реки. Блики, самые настоящие блики играли где-то далеко, и манили взор. Я даже поверил на минуту, что впереди море. Какая она, водная гладь, я не помнил, но знал, что не менее красивая. После унылой серости, и каменного однообразия, даже не верилось, что существует такая красота.
- Это стеклянные поля! Мы уже рядом, кстати, добрались намного быстрее, это благодаря тому, что у нас нет платформ. Целых полтора дня сэкономили. – сказал, незаметно подкравшийся Ковальский. Сегодня он выглядел чересчур озабоченным.
- Так близко. Так и хочется рвануть. Можно срезать здесь, нам не обязательно идти к Свалке. – ответил я.
Ковальский пристально посмотрел на меня, как будто он даже хотел сказать, что-то важное, но засомневался, пересилил себя, и произнёс совсем другое: