Vivuszero
Шрифт:
В Вавилон была налажена чёткая социальная и административная структура. В Вавилоне, со слов Ковальского, никто никого не принуждал. Адаптацией новеньких специально занимались, пристраивая из к наиболее подходящему для них делу. Конечно, многого Владислав недоговаривал, но было понятно, что у этой колонии имелись свои козырные карты. Тот же Калдрон, уничтожался каждую большую игру и возникал заново в ином обличье.
Жители колонии подчинялись четким правилам, которые называли законами и не погрязли в анархии, как это было в других местах. В общем, как говорил Владислав:
Вавилон, как и все колонии людей и чужих был обречен на ежемесячную кровавую дань арен. Только здесь люди подошли к этому вопросу с большим умом. На арены отправляли не слабейших, обрекая их на смерть, а устойчивые группы, которые показывали с самой лучшей стороны при сборе живого. С одной стороны это ослабляло колонию, но с другой, позволяло получать, в случае выигрыша более сильных и ловких войнов, которые лучше всего могли применить специализацию. И в Вавилоне было очень много людей, которые вернулись с нескольких арен.
Конечно, Кровавое плато было особым местом, куда не хотел попасть никто, и здесь группу Владислава разбавили десятком проштрафившихся (в Вавилоне были и такие), но все же ее костяк составляли бывалые ребята, побывавшие не в одном рейде. А Поль, так вообще, прошел две арены и обладал просто огромным опытом.
Владислав говорил мягким, располагающим к себе тоном. Мне хотелось верить, что не все колонии людей представляют такой ублюдочный мирок, как Калдрон. Но что-то меня останавливало, буквально хватало за руку. Не бывает такой сказки. А верить хотелось, очень хотелось.
Через некоторое время начали приходить наши товарищи по несчастью. Пари или Мартин приглашали их в зал, где предлагали сеть за один из столов и немного подождать. Когда набирался с десяток человек, перед ними выступали Поль или Владислав и рассказывали о положение вещей. Самым распространенным чувством на сообщение о том, что придется драться с бородавочниками - было отчаяние. Одна немолодая женщина даже забилась в истерике, и я ее сразу же отнес в категорию «не бойцы».
Людей становилось все больше, и мои новые знакомые закружились в водовороте неотложных дел, разъясняя, успокаивая, а где и покрикивая. Постепенно начала вырисовываться группа людей, которые не видели свое положение совсем уж безнадежным. Как-то само собой получилось, что такие недрогнувшие духом, стали группироваться ближе к входу за нашим и соседними столами. Я смотрел на Ковальского, в его суете, мне что-то не нравилось. Я себя убеждал, что он просто хочет выжить и проявляет, недюжие организаторские способности, но все равно осадок оставался.
Все это действо продолжалось довольно долго, я несколько раз выходил «проветриться», но бородавочников уже не увидел. Вся их гомонящая толпа скрылась внутри горы, что было к лучшему. Со мной выходили и другие, один седой мужчина, всем своим видом напоминавший лондонского сноба, даже выразил недоверие, что против нас выставлены бородавочники, но вступать с ним в дебаты я не стал. Время всё расставит на свои
Нас оказалось 199 нормальных здоровых людей. Одна женщина не перенесла внедрение специализации и сошла с ума, к счастью, она оказалась «тихо» помешанной и ее даже не требовалось изолировать. Об этом мне на бегу рассказал Пари, который, видимо, уже держал меня за своего.
Постепенно весь зал заполнился и в нем, уже во всю распоряжались Владислав и его компания. Они организовывали людей и даже принялись раздавать обед, поднявшийся по тому самому лифту. Наш рацион составляли вполне земного вида сухпаи с саморазогревающимися контейнерами без маркировки, хлебцы и литровая банка фруктового напитка. Прием пищи на время прекратил споры и разногласия. Все ели, о чем-то разговаривали, в общем, стоял обычный гомон, которым сопровождается собрание большого числа людей в одном месте. Всё это напоминало какую-то студенческую столовую, а не сборище смертников.
Затем наш обед превратился в импровизированный митинг, на котором мы стали обсуждать самый несущий вопрос: - «Что делать?»
Бестолковый гул продолжался минут десять и как-то сам собой утих. И тут на один из столов забрался Ковальский. Чтобы никого не оскорблять он предварительно постелил плащ. Речь началась:
– Все мы представляем ситуацию, в которую попали и знаем, то что нам требуется сделать! – он выдержал паузу, - Выжить и победить! – в зале стихли последние голоса, наступила тишина.
– Да именно победить несмотря ни на что! Несмотря на грозного и смертельного противника, несмотря на этих чудовищ доставивших нас сюда, не смотря на сам Вивус, который на каждом шагу чинит нам каверзы. – взмахом руки он прервал кого-то спереди, желавшего ему возразить.
– Я знаю, что многие из вас уже сдались, я знаю, что практически все наслушались сказок о непобедимых и кровожадных бородавочниках. Но нет непобедимых врагов. Нет абсолютной силы, всегда противодействие и нам лучше поискать слабые стороны у нашего врага, чем сложить руки.
Послышался гул неодобрения, но Владислав вновь его прервал резким движением рук. Он мастерски дирижировал толпой. Я восхитился им. Такого у меня никогда бы не получилось.
Он обвел рукой вес зал:
– Кто видел бородавочников? Начнем с простого вопроса. Смелее, смелее поднимайте руки! – в ответ, в зале поднялось десятка четыре рук.
– Вот видите, многие из вас видели кентавров и остались живы. А теперь вопрос по сложнее, Кто убил бородавочника?
– теперь в зале поднялось вполовину меньше рук и одна из них была моя.
Он сразу приметил мою руку, хотя я и не был в первых рядах:
– Так, Артём!
– обратился ко мне Владислав, - Сколько на вашем счету этих тварей, вы я насколько знаю, на Вивусе только месяц.
На меня смотрели все, кто стоял рядом. К такому вниманию я не привык и чувствовал себя неуютно.
– Четыре! Но все из крупнокалиберной винтовки с хорошей оптикой. Я прикрывал группу, когда они на нас напали.
– сказал я, вспоминая свою первую и единственную вылазку на просторы Вивуса.