Вивея

Пузыренко Оксана

— Принцесса, алло! Ты меня слышишь?

— Что? Прости, Саш, я задумалась. Что ты хотел?

— Я спрашивал про ваши планы. Может, вы все-таки составите нам компанию? Ты помнишь, что сегодня Ночь костров! Будет весело! Как в старые добрые времена. — Саша чуть подтолкнул меня плечом, подбадривая.

К сожалению, «как в старые добрые времена» больше не будет. Потому что ни разу моя Ночь костров не проходила без девчонок. Мы танцевали и веселились со всеми, пытались угомонить Эшли, если она давала повод… Точнее «когда» она давала повод. А позже, когда все вокруг уже еле стояли на ногах, и краски, запахи и звуки ночи смешивались и

размывались, мы ускользали ото всех в бухту. Ту самую скалистую бухту нашу тихую гавань, полную звезд и старых лодок. Интересно, они и сейчас там?

В ожидании ответа Саша по очереди смотрел на меня и моего парня. И не только он. Сью тоже стояла чуть поодаль, не желая возвращаться к месту, где собственно и разворачивалось веселье, хотя часть ребят туда вернулась, кинув напоследок, что танцы ждут меня. Наверное, она не хотела оставлять меня и своего парня наедине. О том, что кинуться в пучину страсти нам помешает мой парень, она, похоже, забыла.

— Как скажет Вея, так и будет. — Произнес Арчи.

А? Что? Теперь Саша смотрел уже только на меня. Я вздохнула, желая вежливо отклонить приглашение, потому что мой колодец впечатлений на день не то что был исчерпан, в нем прокопали еще один бассейн ниже уровня моря, но… И снова эти щенячьи голубые глаза! И опять чувство восторга рядом с теми, кого я сознательно оттолкнула от себя.

— Пошли, Вея, будет круто! Правда! — Карла, чуть запыхавшаяся из-за песчаной гонки с МакКеем, поддержала друга. Теперь две пары щенячьих глаз. Это уже запрещенный прием.

Возможно, я бы удержалась, если бы не вкрадчивый голос:

— Ничего не бойся, я всегда буду рядом.

Я на мгновение даже глаза прикрыла, позволяя словам Арчи сильнее проникнуть в меня. Я понимала, что он имеет в виду именно эту ситуацию, но слово «всегда» сладко окутало меня. После смерти подруг, я не верила, что что-то в жизни бывает «навсегда». Но Ханту я не могла не верить.

— Ох, ладно. — Я признала капитуляцию, подняв руки в жесте «сдаюсь», и вызвав счастливый визг испанки. — Но мы ненадолго! — Поспешно добавила я, но меня уже никто не слышал…

* Реггетон — музыкальный стиль, а также вид танца, зародился в Панаме и Пуэрто-Рико. Влияние на него оказали такие стили, как регги, хип-хоп, дэнсхолл.

Глава 9. В огонь и в воду, с тобой за руку

25 июня 2018 года

Костер ярко вспыхнул, озарив оранжевым светом лица людей, стоявших и сидящих вокруг. Сноп искр взлетел в небо, как стая светлячков и растворился в ночи.

Толпа молодежи вокруг нас гудела, как улей, только на разные лады. Кто-то подпевал треку, лившемуся из колонок. Другие, обнявшись, завели свою песню, совершенно не обращая внимание на звуки из динамиков. Иные смеялись, спорили, кто-то даже ругался. Жизнь кипела. И я была в ее эпицентре.

Происходящее все еще казалось мне слишком странным. Возможно, поэтому я и воспринимала все более-менее легко, потому что по-глупому не верила, что сижу здесь. Как будто это все происходит не со мной, и когда действие какого-то странного дурмана окончится, я снова окажусь в комнате. Своей комнате: темной, тихой, спокойной. Одинокой. В том мире, в котором я жила до Арчи… Арчи. Именно он тот рычаг, который будто запустил все эти механизмы, таща меня за собой в неизвестность, далеко от спасительного спокойствия. Но

разве мне это не нравилось?

Разве я не чувствовала счастье, когда Карла и другие девчонки из школы рассказывали мне о том, кто с кем успел повстречаться? Будто я просто была на летних каникулах, а не поймала психоз?

Разве не подкатывал комок к моему горлу, когда Саша и ребята пытались не смотреть на мои шрамы? Да, это было больно, но то, с какой нежностью они позже смотрели мне в глаза, окупало эти мгновения.

Разве мне не было приятно, когда Арчи обнимал меня при своих друзьях и изредка наклонялся, чтобы поцеловать в висок, как будто я самая прекрасная на этом пляже?

— Итак, служба доставки прибыла. — Арчи спикировал рядом со мной на песок. Накрыл мои плечи покрывалом, цвета молочного шоколада и стал отчитываться: — Я достал плед. Цвет: коричневый. Количество: одна штука. Честно отвоеванный нечестными обещаниями у пьяного представителя местной молодежи. Я лишь надеюсь, что это не один из твоих друзей, я все равно их всех не запомнил.

— Ах ты, обманщик! И что ты ему сказал?

— У него была футболка с героями комиксов. Я и сказал, что на самом деле являюсь Суперменом, но плащ оставил на Криптоне. А как спасать мир без плаща? Ну и одолжил его плед. А еще, что верну его. Если честно, я не уверен, что буду утром бегать и искать его. Так что его ждет разочарование в кумире…

— И он тебе поверил? — Скептически поинтересовалась я.

— Либо он был так пьян, что да, либо он был еще трезв, и решил не связываться с психопатом. Итог един: плащ супергероя у нас!

— Ты просто воришка, Арчибальд! — Возмутилась я. — И это статья!

— Ты права. — Арчи сделал раскаявшееся лицо. — Мне найти его и вернуть, да? Кажется, он как раз шел блевать за те камни…

— Фу, Арчи! Можно без подробностей? И нет, не трогай! — Я стукнула парня по руке, которая нагло пыталась отобрать у меня тепло и снова укуталась в плед, оказавшийся весьма уютным. На всякий случай я его осторожно понюхала. Пахнет костром. Хороший знак! Ничего лишнего! — Что ты еще принес?

— Ах да, шоколадный батончик для леди. — Мне на колени спикировала шоколадка. — Прости, но твоих зефирок больше не было. И вообще странные они.

Я толкнула Арчи в плечо, возмущенно засопев:

— Не называй маршмеллоу странными! Ты просто англичанин и не знаешь толка в десертах у костра. Как-нибудь я сделаю тебе сморы*, и поверь, ты попросишь добавки!

— Чего ты сделаешь? Сморы? Это даже звучит не вкусно.

На лице Ханта отразился такой скепсис, что мне захотелось мигом раздобыть крекеры, зефир и шоколад, чтобы засунуть их ему… В смысле угостить сморами!

Вместо этого я повертела в руках шоколадный батончик и выдала то, что не собиралась:

— Раньше мы с подругами часто готовили на костре сморы или просто жарили маршмеллоу. У Ками сморы постоянно разваливались и мне приходилось отдавать ей свои. А она благодарила меня так отчаянно, будто я ее донорской крови отлила.

Я привыкла говорить о подругах при Арчи так, как будто они живы, просто не рядом. Думаю, он прекрасно понимал, что к чему, но ни разу не прервал меня. Не спросил что-то, что было бы страшно услышать. Не делал попыток копаться в душе. Он просто позволял мне говорить то, что я хотела, не требуя большего. Мы как будто заключили с ним пакт о том, что я буду говорить что хочу, когда хочу, без вопросов. Но как долго это будет продолжаться?