Вивея

Пузыренко Оксана

— Но ты же говорил… — Нахмурилась я, вспоминая, что в первую нашу встречу Хант действительно угрожал подвести меня на «припаркованной где-то машине».

— Я много чего говорил. — Туманно ответил Арчи.

Я лишь закатила глаза.

— Ну, конечно. Ты меня пугал?

— Скажем так: проверял границы дозволенного.

— Оу. Опыты. Круто. А ты не записывал результаты исследований в блокнотик? — Уточнила я, а затем вдохновенно накинула еще версию: — Нет, погоди, у тебя наверняка есть пробковая доска с красными нитками, которая содержит

вырезки из статей и заметки, да?

— Нет, доски нет. — Ответил парень, не отрицая остального. Обалдеть.

И не смотря на все это я иду за ним, в кожаной куртке и ботильонах на низком ходу с тракторной подошвой. Сочетание вышло таким, что полиция моды уже выехала за мной. Еще бы: кружевное коктейльное платье с плотно обтягивающим лифом и романтично-пышной юбкой, и обилие кожи, а-ля «девушка байкера». Но, увы, это единственное, что нашлось в особняке. Все мои шмотки были перевезены в домашний гардероб.

Правда вот когда Арчи увидел меня в таком виде в комнате и одобрительно присвистнул… Так. Ладно. Проехали.

Мы остановились у…

— Арчи, почему ты смотришь на байк? — Спросила я, чувствуя, как в мозг пробираются догадки. Очень опасные и пугающие.

— Потому что это мой байк. И он красив, почему бы на него не смотреть? — Арчи любовно погладил двухколесную громадину. — Но если ты ревнуешь, я могу смотреть на тебя.

— Я не поеду на нем. И не мечтай.

Глубокий вдох сказал мне все, что Арчи думает о моем сопротивлении:

— Если мы будем спорить в каждой точке пути, то долго никуда не сдвинемся…

— О, никуда не сдвинемся! Это именно то, чего я хочу. Спасибо за понимание! — Нервно захихикала я, чувствуя, как меня пугает весь вид этого мотоцикла. Все железки, торчавшие наружу, напоминали мне внутренности, которые распотрошили и забыли прикрыть.

— Настало время взглянуть своим страхам в глаза, Вея. — Сказал он, тоном воспитателя, объясняющего ребенку, почему бить соседа по песочнице лопаткой — дурной тон.

— А отчего именно ты решаешь, когда настает час «ИКС» для перемен в моей жизни? Ты и так наворотил дел, знаешь ли. Хватит для одного человека.

— Во-первых, я только начал. А во-вторых, что-то из того, что я сделал, навредило тебе? Тебе стало хуже? Ты жалеешь о чем-то?

Я открыла рот, намереваясь высказать все, что «стало хуже», как он вскинул вверх указательный палец и помотал им перед моим носом слева-направо:

— А. А. А. Только не надо ставить старую пластинку про то, что я оказался твоим личным мистером Хайдом. Просто подумай, что из того, что мы сделали вместе, заставляет тебя не доверять мне? То, что ты съездила на материк? Или пошла на пляж и встретила друзей. Своего Александра хотя бы.

— В первый раз нас чуть не убила банда отморозков, а во второй я рыдала в часовне. — Заметила я, но, увидев помрачневшее выражение лица парня, почувствовала укол стыда и пошла на попятный: — И оба раза в итоге я была счастлива.

Мое признание заставило искру

в глазах цвета виски снова зажечься. Ясно, я сама разжигаю огонь, на котором мне явно суждено погибнуть.

— Но мотоцикл — это слишком. Я… Ты не понимаешь, Арчи. У меня от одной мысли о поездке колени начинают трястись. И зубы. И меня всю трясет. Я даже когда слышу резкий звук шин на дороге готова заорать. — Чем больше я говорила, тем больше чувствовала истину своих страхов. Взгляд невольно притягивался к блестящему, черно-серебряному байку.

— Эй. — Рука Арчи нежно дотронулась до моего лица, поворачивая к себе. Он заглянул в мои явно испуганные глаза. — Ты будешь со мной. Как после концерта, как в церкви, как в любой другой момент. Что бы не случилось, Вея, теперь я рядом и всегда приду тебе на помощь. Просто доверься мне.

Я смотрела в его глаза и реально начинала ненавидеть себя всей душой за слабость перед этим парнем. Его присутствием, его словами, в которые так отчаянно хотелось верить. И за ощущение, что если он когда-нибудь подведет меня к скале и скажет: «Прыгай», я, черт возьми, просто разбегусь…

— Я об этом точно пожалею. — Прошептала я, не веря в свои слова.

Но они были произнесены, иначе, почему Хант снова озарился улыбкой в 220 вольт, обнажая ровные зубы:

— Это будет лучшая ночь в твоей жизни. — Пообещал он и надел мне на голову серебряный мотошлем.

Мне кажется, или визор перед моими глазами опустился со звуком гильотины?

*****

— Если бы я знал, с какой силой ты будешь сжимать меня бедрами, давно предложил бы прокатиться. — Заметил Хант, подавая мне руку и помогая слезть со зверя подо мной.

— Дерьмо! — Воскликнула я, как только парень помог мне снять шлем. — Черт возьми! Мать твою!

— Хэй, хэй, тише, леди! — Захохотал Арчи.

— Тише? ТИШЕ?! — Закричала я на него, желая кинуться и ударить. Парочка прохожих кинули на нас подозрительные взгляды. Трое мужчин, куривших у какого-то паба с деревянной вывеской, тоже заинтересовались происходящим, и мне пришлось снизить голос: — Это из-за тебя!

— Что из-за меня? Прокатились с ветерком?

— Я чуть не умерла, Хант! У меня ноги дрожали! У меня… Да у меня голос сел! — С изумлением отметила я последний факт. Действительно, я говорила, как курильщица со стажем.

— Ну, а я лишился слуха на правое ухо от твоего визга. По-моему мы квиты.

— Господи… — Пробормотала я, устало прислоняясь к ближайшему фонарному столбу, тускло освещавшему темную улицу вокруг себя желтоватым светом. Наверху рядом с ним кружилась мошкара, наивно летящая на свет. Привет, мошки, я с вами.

— Вот кого-кого, а этого парня здесь точно нет. Господа, в смысле. — Откликнулся Арчи, одновременно набирая что-то на телефоне.

К слову, а где это «здесь»? Я оглянулась. Ехали мы долго, очень долго. Хотя, может это чувство ужаса, охватившее меня с первых секунд поездки, сделало ее длинною в вечность?