Виват Император!
Шрифт:
Все торопливо защелкнули на запястье браслеты, но куратор этим не довольствовался, а подошел к каждому и лично проверил, как закреплен датчик. После чего достал из сумки медицинский пистолет:
— Ну а теперь самый последний штрих.
— А это еще что?
— Специальный набор витаминов и антител. Не забывайте, вы в нескольких тысячах километров от мест вашего привычного проживания. К тому же здесь места эндемичного расселения гепатитного и энцефалитного клеща.
Ташка фыркнула:
— Так мы же под землей. Да и стены здесь дай бог, атомную бомбу выдержат.
Куратор хмыкнул:
— Ну да, террористам, пожалуй, сюда не добраться, но клещу достаточно щелки в одну сотую сечения
После того как все получили свою порцию прививки в сонную артерию, от которой у Филиппа сразу же слегка зашумело в голове, явно повеселевший куратор скинул куртку с длинными рукавами, под которой оказалась точно такая же футболка с короткими рукавами, как и у всех, и скомандовал:
— Ну все, пошли.
Их места оказались в середине. «Арену» отсюда было видно еще сносно, но сразу стало понятно, что тех, кто должен был там появиться, различить будет очень трудно. Когда Ташка высказала свои претензии по этому поводу, куратор с ухмылкой откинул подлокотник кресла и вытащил из открывшейся емкости плоский пятнадцатидюймовый TFT-дисплей…
Его Высочество появился на «арене» как-то неожиданно. Вот только что там было пусто и все тихо переговаривались, шуршали обертками, булькали пакетами с соком, как вдруг под нависающим куполом зала громыхнули фоном включившиеся динамики и чей-то тихий голос произнес:
— Друзья мои…
Все замерли, мгновенно повернув головы в сторону «арены». Там, в центре небольшого возвышения стоял высокий человек, одетый точно так же, как и они все. Только к его левому предплечью был пристегнут наручный пульт, размерами раза в полтора превосходивший те, что были у кураторов.
— Вернее, сегодня я уже могу сказать вам — братья и сестры. Потому что сегодня вы сделали первый шаг к тому, чтобы стать ДРУГИМИ. — И все явственно услышали, что последнее слово Его Высочество произнес как-то по-особенному. Они еще не знали, что это означает, но от того таинственного, что крылось за этим, на всех пахнуло чем-то ужасным.
— Прежде чем объяснить, ЧТО я имею в виду, позвольте мне вам кое-что показать. Посмотрите на мониторы.
Все тут же повернулись к мониторам. На экране крупным планом возникла рука Его Высочества. Того, что произошло в следующую секунду, не ожидал никто. В руке Его Высочества сверкнул топор, брызнула кровь — и большой и указательной пальцы руки отделились от кисти. Зал слитно ахнул. Камера, транслировавшая этот чудовищный кадр, отъехала чуть дальше, и человек, только что совершивший этот безумный поступок, предстал на экране в полный рост. Лицо его было совершенно спокойно. Потом его губы раздвинулись в легкой улыбке:
— Не волнуйтесь, примерно через сто дней моя рука ничем не будет отличаться от той, какой она была еще минуту назад. — Он замолчал. В зале воцарилась мертвая тишина, которую нарушил чей-то шепот, наверное, кого-то с медико-биологического:
— Но это невозможно… у человека нет и не может быть такого уровня регенерации тканей!
По-видимому, где-то в кресле или в том самом чертовом многофункциональном датчике был встроенный микрофон, а невидимый звукорежиссер ждал, чтобы кто-нибудь сказал что-то подобное, потому что последние несколько слов прозвучали уже на весь зал.
Стоящий в центре «арены» человек медленно кивнул:
— Это так. Но… я не человек. Вернее, не обычный человек. Я, так же как и те, кто прожил рядом с вами этот год и сейчас сидит вместе с вами в этом зале, — ДРУГИЕ (все опять почувствовали особую интонацию, с которой он произнес это слово). Мы отличаемся от большинства людей не только этим. — Он приподнял свою культю, все еще сочившуюся кровью. — Во-первых, мы живем намного дольше. Мне, например уже чуть больше двух
Филипп не знал, что послужило этому причиной — шок от увиденного (при виде того, как человек отрубает себе пальцы, он весь покрылся гусиной кожей) или что-то еще, — но он поверил стоящему перед ним чело… вернее, не совсем человеку, сразу и до конца. От открывшейся перспективы захватывало дух. Филипп посмотрел вокруг: у всех на лицах было написано потрясение вперемежку с восторгом. Одна только Ташка усиленно крутила на руке браслет многофункционального датчика, что-то бормоча себе под нос. Заметив взгляд Филиппа, она сердито тряхнула головой и, вытянув в его сторону руку с браслетом, сообщила:
— Вот, не снимается.
— А? — не сразу понял Филипп.
— Датчик не снимается. — Повернувшись к куратору, она с вызовом воскликнула: — Это что, наручники?
Все повернулись к этому немолодому мужчине, который, как оказалось, был намного старше, чем им представлялось. Но в этот момент вновь раздался голос с «арены»:
— Вы уже ступили на этот путь. И возврата нет. Вам предстоит пройти его до конца или… умереть. — Его Высочество молча оглядел зал, словно желая удостовериться, что его понимают, и заговорил снова: — Пятнадцать лет назад мы впервые сумели создать подобного себе из обычного человека. Это произошло практически случайно. Просто одна из нас сильно привязалась к одному молодому человеку, которого подобрала еще ребенком в пылающем Бейруте. И когда он попал в автокатастрофу и получил травмы, несовместимые с жизнью, она пошла на то, чтобы перелить ему часть своей крови. Напрямую. В захолустной иорданской больнице. Они оба едва не умерли. На счастье, недалеко от Омана находился один из нас, который долго занимался изучением нашей физиологии, биологии и фенотипа. Ему удалось забрать их из той больницы и на самолете переправить к себе домой, где у него была неплохо оборудованная частная лаборатория. Он провозился с ними более полугода, но сумел-таки поставить на ноги обоих. И каково же было наше изумление, когда мы увидели, что этот обычный юноша демонстрирует все те качества, которыми в комплексе могут обладать только люди, подобные нам. Но то, что ему пришлось перенести и что придется перенести вам, потребует от вас огромного мужества и терпения. Огромного даже по НАШИМ меркам.
Его Высочество повернулся и, окунув культю, из которой уже совершенно перестала сочиться кровь, в небольшую емкость с водой, стоявшую на высоком маленьком столике рядом с ним, осторожно омыл ее. И этот простой жест, напомнивший всем, ЧТО совершил этот человек в самом начале своего рассказа, заставил сердце Филиппа испуганно забиться. Если уж ОН говорит о том, что мужество и терпение должны быть огромными, то сможет ли он, Филипп, выдержать все, что им предстоит? Но тут снова раздался голос: