Витязь в камуфляже

"Почётна и завидна наша роль,

Не может без охранников король,

Когда идём, дрожит кругом земля.

Всегда мы подле, подле короля!

Ох, рано встаёт охрана!"

(Песенка королевских охранников

из мультфильма "Бременские музыканты")

– Почему я?
– скучным голосом осведомился Хан, развалившись в кресле возле директорского стола и вытянув длинные ноги почти на середину кабинета. Мог себе позволить

такую фамильярность - в кабинете, да и во всём здании бывшей швейной фабрики, ставшей теперь "бизнес-центром", пристанищем кучи офисов, никого не было, кроме них с Кэпом. Полночь стояла. Глухая сибирская полночь. И кабинет тонул во мраке, только на столе горела старомодная лампа под "ленинским" зелёным абажуром.

В миру Хан звался Вячеславом Темирхановым и служил в охранном агентстве "Витязь" под началом Кэпа - то есть Михал Михалыча Полуэктова, - как когда-то на Кавказе.

– Потому что ты интеллигент, - без раздумий отозвался тот, отхлебнув чаю из большой фаянсовой кружки и тоже откинувшись на спинку своего кресла - большой и наголо бритый, как Брюс Уиллис. Даже усмехался он так же кривовато, а сейчас ещё и ехидно, зараза.

– Звучит как приговор, - пробурчал Хан.

Любой другой из ребят "Витязя", наплевав на субординацию, вместо "Почему я?" спросил бы, не охуело ли часом начальство.

– Ты свободно говоришь по-английски, - не слушая его, продолжал Кэп.
– Это раз.

– Грузовик привёз дрова - это два. Ты спикаешь не хуже моего, - ввернул Хан, но Кэп легко отмахнулся:

– Два - ты, как человек интеллигентный, толерантен к... м-м-м... сексуальным меньшинствам.

– Да с чего ты взял?
– вяло огрызнулся Хан.
– Я, может, втихаря веригами бряцаю.

Он демонстративно подёргал себя за лямки камуфляжной майки-"борцовки", но Кэп снова величаво пропустил этот пассаж мимо ушей и с прежним напором продолжал:

– Без вэ-пэ, с чэ-ю, морально- и стрессоустойчив...

– Беспощаден к врагам рейха, - любезно подсказал Хан голосом Ефима Копеляна.

– И у тебя располагающая внешность, - безапелляционно закончил Кэп свой гнусный панегирик.

– В обсуждаемом контексте это как раз минус, - уныло съязвил Хан, потирая стриженый затылок.

Располагающая внешность, ну надо же! Бесспорно, бабам его крепкая фигура и татарская физиономия, скуластая и зеленоглазая, всегда нравились, но...

– Хватит придуриваться, - доброжелательно, но твёрдо посоветовал Кэп.
– Для сопровождения таких своеобразных випов, как эти, ты - кандидатура идеальная, согласись.

Да уж, хотя бы потому, что он всё ещё сидел здесь и слушал, вместо того, чтобы с матюгами хлопнуть дверью, мрачно подумал Хан.

– Уйду в монастырь, - скорбно пригрозил

он и залпом допил остывший чай, как водку.
– Буду аки горлица.

– Задание выполнишь - дуй себе на здоровье, - отпарировал бессердечный Кэп.
– Кстати, монастырь - излюбленное место действия их фильмов. Сеттинг, говоря по-нынешнему. Монастырь или церковь. И ещё войсковая часть.

Хан поперхнулся чаем.

– Ты что, их смотрел?! Эти фильмы?!

В свете настольной лампы массивное лицо Кэпа казалось вырубленным из гранита.

– Само собой. Всегда надо точно знать, с кем имеешь дело. Так что - да, смотрел и тебе настоятельно рекомендую.

– Я как-то... пока не созрел, - пробубнил Хан, обретя дар речи.

– Это работа, - спокойно напомнил Кэп.

– Кстати, о работе, - Хан выпрямился в кресле.
– Выходит, я у них буду и переводчиком, и водилой, и телохранителем? Один, без напарника?

– Все отказались, - с сожалением кивнул Кэп.
– Справишься, Слав. Если что-то, не дай Бог, пойдёт не так, я самолично прикрою тебе задницу.

– Прозвучало эпичненько... учитывая контекст, - съехидничал Хан и твёрдо добавил: - Удваивай оплату.

– Это за какие же заслуги? У тебя и так тройная ставка, - после секундной паузы невозмутимо напомнил Кэп.
– Никаких внештатных ситуаций не предвидится, обычная охрана.

– А за моральный ущерб, - решительно отрезал Хан.
– Ребята прознают и будут изгаляться надо мной до конца моих дней. Так что удваивай. Не из своего же ты кармана платишь. Если твоим випам это сильно надо, они согласятся. Хотя я в душе не ебу, нахера им это сдалось - кататься в Сибирь. За новой натурой? Свежатинки захотелось, блядь? Ближе не нашлось?

Кэп терпеливо переждал, пока Хан выпустит пар - тот переходил на русский матерный крайне редко и только с большого психу, - и примирительно произнёс:

– Ладно тебе, Слав. Нас это не касается. Может, у людей творческий кризис. Может, правда чего-то нового захотелось. Другого антуража, например.

– Русская водка, чёрный хлеб, селёдка?
– пробурчал Хан, остывая.
– Косая сажень и ядрёная вошь? Боян бо вещий златые персты на серебряные струны возлагает?

Заслышав про вещего Бояна, Кэп заметно расслабился - понял, старый лис, что Хан подуспокоился и теперь вряд ли соскочит.

– Нас это не касается, - с нажимом повторил он.
– Твоё дело - их сопровождать, помогать ориентироваться в наших реалиях и отваживать тех, кто будет им докучать.

– Гей, славяне?
– снова не удержался Хан.
– Едва наша "Горбатая гора" прослышит, что они приехали сюда искать новую натуру, мне придётся охранять их с гранатомётом.