Витражи
Шрифт:
Я сделал над собой усилие, чтобы не посмотреть в его сторону.
– Я ему не родственник, - подтвердил я.
– Но я надеюсь, он меня помнит.
– Ах, это ты молодец, что разбил его любименький "Москвич", так, гляди, полгода компенсации ждет, а ты, молодой эгоист, не едешь…
Да, "Москвич" действительно жалко, уж очень его Михалыч любил.
– И опять мимо, - сказал я.
– Я был здесь пять лет назад, помните, когда один сумасшедший заявил, что он волшебник и загипнотизировал
Ее глаза сузились в щелочки, а потом вдруг стали здоровенные-прездоровенные.
– Целитель?
– подозрительно спросила она.
– Ты?
Я кивнул.
– Вы меня помните?
Она снова прищурилась.
– Как не помнить. Вырос ты, да лицо позабыла.
"Я же говорил, что помнят…" - довольно пропел ветер.
– А ты еще лечишь своим гипнозом-шмынозом?
– робко поинтересовалась она, и сходство с Бушковой немедленно пропало.
Эх, давненько я не лечил…
– Конечно…Э-э…а у вас что-то болит?
– никакой боли я не чувствовал, но мало ли.
– Не у меня у сына, - теперь ее взгляд стал просящим.
Я все же позволил себе глянуть на Сашку, который больше не веселился.
– Ваш сын здесь?
– спросил я. Кришна Кришной, проблемы проблемами, но я давно для себя решил, что если я могу помочь, я помогаю.
– Да-да, - засуетилась женщина, широко распахивая дверь своего домика передо мной.
Сашка остался лицезреть поросят, а я вошел в скромную обитель, действительно скромную, но очень чистую и уютную. Я вытер ноги о коврик у порога и пошел за хозяйкой.
Мы прошли кухню и зашли в другую комнату, свет здесь был тусклый, окна закрыты, из обстановки - кровать, стол и шкаф. Но здесь было еще кое-что. Боль. За несколько недель я от нее отвык, и сначала аж задохнулся от неожиданности, словно кто-то со всей силы врезал под дых. Сердечная недостаточность - определил я сразу же. Мальчику было лет восемь, и он умирал.
– Почему в больницу не отвезли?
– Думали, пройдет, а сейчас и поднять его страшно…
– Выйдите, - тихо попросил я.
– Пожалуйста.
Она безропотно послушалась, а я подошел к кровати, на которой лежал тяжело дышащий ребенок.
Я протянут руку и коснулся его горячего лба. Боль усилилась, качнулась - и исчезла. Мальчик немедленно распахнул глаза, огромные и голубые, как у Стаса.
– Привет, - брякнул он.
– А вы кто?
– Доктор.
– А-а, - он снова откинулся на подушки, - тогда ясно.
– Тебя как зовут-то?
– в свою очередь поинтересовался я.
– Денис, - сообщил тоненький детский голос.
– Ну, - я направился к двери, - не болей, тезка, - и вышел вон.
– Ну?
– жадно спросила мать, ждущая моего возвращения.
– Все
– Вылечил, - в голосе Сашки не было и намека на вопросительную интонацию.
– Конечно.
– По тебе видно. Довольный до жути.
Мне и вправду было приятно дарить жизнь, тем более детям.
– Ну, пошли искать Михалыча, - вздохнул я, - начало положено.
Дом я перепутать не мог, но на всякий случай спросил дорогу у лежащих в грузи хрюшек, которые с охотой подсказали, куда идти.
– Слушай, милейшие создания эти пятаки, - восхитился ими Ухо.
– Знаешь, я хрюшек видел только замороженных на базаре, а они умные, оказывается.
– Пошли, - я оторвал его от созерцания "милейших созданий", а сам постучал в дверь ветхого домика.
За дверью послышался шорох, и старческий мужской голос спросил:
– Кого несет?
– И как ты объяснишь, кто ты?
– поинтересовался Ухо.
– Да легко… Федор Михайлович, я к вам! Я у вас был пять лет назад, меня зовут Денис, вы меня подвозили…
Щелкнул замок, и дверь распахнулась. В общем-то, мой знакомец не изменился и выглядел очень моложаво для своих лет, но все же на пару-тройку морщин на его лице прибавилось.
– Денис!
– воскликнул он.
– От Диониса!
– Вспомнили?
– улыбнулся я.
– Тебя забудешь! Все село на уши поставил, тебя до сих пор вспоминают, едва только кто захворает.
От этих слов я смутился, мне всегда было нехорошо от осознания того, что я не могу помочь всем.
– А ты в гости?
– В некотором роде, - пространно ответил я.
– Поговорить хотел.
– Ну, ты заходи, заходи, - он приглашающе замахал руками.
– Жена в гости ушла, но ничего, чаем-то и я напою, - засуетился старик.
– Спасибо, не нужно, - отказался я от чая.
– Я, собственно, хотел поговорить с вашей матерью.
– О-о…- Михалыч уныло махнул рукой.
– Заходи, чего уж там…
Его тон говорил сам за себя. "Только не это!" - взмолился я.
Сашка прошел вслед за мной, но уже через захлопнувшуюся дверь.
– Всю жизнь она все во что-то верила, все чего-то ждала, - рассказывал Михалыч, - все ждала и никому не говорила, кого или что ждет, от мужа скрывала, от детей… А потом появился ты, и она заявила, что ждала именно тебя. Она была такой счастливой, такой умиротворенной, когда ты уехал, говорила, что выполнила свой долг, рассказывала, какой ты необыкновенный и какие великие дела тебя ждут…
– Когда она умерла?
– тихо спросил я.
– Через неделю после твоего визита, - вздохнул старик.