Виски с лимоном
Шрифт:
Камера снова отодвигается, и он закрепляет ее в стационарном положении, на штативе, а сам подходит к девушке. Теперь его тоже видно. Он голый и в состоянии эрекции.
— Все вы одинаковые. Думаете, будто что-то такое собой представляете. Фу-ты ну-ты! Где же теперь эта твоя самоуверенность?
— У меня есть деньги. — Ее голос надламывается, как щенячьи косточки.
— Мне не нужны твои деньги. Я хочу посмотреть, как ты выглядишь. Изнутри.
Он достает охотничий нож, и она начинает истошно вопить, бьется, пытаясь освободиться от пут,
Эту картину он видел много раз.
— Пожалуйста-о-Боже-нет-о-Боже-пожалуйста!..
Он опускается возле нее на колени и крепко хватает свободной рукой ее за волосы, так, чтобы она не могла отвернуться. Потом щекочет ей горло кромкой лезвия.
— А как приятно! Ты получаешь только то, что заслуживаешь. Разве ты не понимаешь? Ты — урок для остальных. Ты думаешь, что была раньше очень знаменитой, важная птица? Теперь ты прославишься еще больше. Будешь у меня «номер один»: самой первой, самой знаменитой.
Она трепещет перед его властью. Его всемогуществом. Страх, точно физическое тепло, волнами исходит от ее тела. Он кладет нож и берет кусок электропроводки.
Вот сейчас будет хорошая часть.
— Моли о своей жизни.
Новые вскрики и рыдания. Ничего нельзя разобрать.
— Придется постараться получше. Ты хоть меня помнишь?
Она задерживает дыхание и вперяется в него взглядом. Момент узнавания сладок, как конфета.
Сейчас, сидя на диване, он ставит эту сцену на «паузу», с наслаждением «поедая» ее ужас. Страх — это первейшая эмоция, самая заводная. А он у нее неподдельный. Не как у актрисы в каком-нибудь фальшивом садомазопорнофильме. Здесь фильм документальный. Истинно садистский фильм. Его собственный садистский фильм. Он пускает ленту крутиться дальше.
— Нельзя так относиться к мужчинам, нельзя безнаказанно их третировать. Вы думали, можно проделать со мной такую штуку и вам это сойдет с рук?
Он обвивает провод вокруг ее шеи и сильно затягивает, вкладывая в это движение всю силу спины и плеч.
Да, это вам не кино. Удушение не выполнишь за пятнадцать секунд.
На эту потребовалось целых шесть минут.
Глаза ее выкатываются. Лицо наливается кровью. Она взбрыкивает, и извивается, и издает что-то вроде кошачьего мяуканья.
Но он наблюдает, как медленно и сладостно гаснет в ней воля к сопротивлению. Кислородное голодание берет свое, отключая сознание и превращая ее в бесчувственный кусок мяса.
Он ослабляет провод и плещет ей в лицо водой, чтобы заставить очнуться.
Когда она возвращается в сознание, то еще больше поражена ужасом. Она бьется так неистово, что, кажется, она способна порвать шнур. Ее голос уже хрипит и полон боли, но крик все продолжается и продолжается.
Пока он не придушивает ее еще раз.
А потом еще.
Он проделывает это четыре раза, пока в конце концов что-то не ломается у нее в шее и она уже не может
Она корчится и извивается так и сяк — сокровеннейший, интимнейший танец смерти, исполняемый эксклюзивно для него. Она ерзает, судорожно дергается и хрипит, ловя ртом воздух. Ее глаза вращаются, язык вываливается наружу и лицо наливается кровью.
Он забирается на нее сверху и в самый момент смерти целует.
Несмотря на то что он взволнован и сексуально возбужден, ему остается сделать еще кое-что, прежде чем он полностью насладится ею. Он исчезает с экрана и возвращается с пластиковым черным полотнищем.
Следующий этап будет грязным.
Он управляется с охотничьим ножом, как художник с кистью. Легко и умело. Не торопясь. Аккуратно и методично. Затем оставляет свою подпись.
Он устал и запыхался, весь скользкий от пота и крови. Удовлетворенный. На некоторое время.
— Одна готова, остались еще три, — говорит он в камеру.
В целом хорошая работа. Пожалуй, немного быстрая, учитывая недели скрупулезной подготовки, которые потребовались, чтобы довести замысел до конца. Но это можно списать на волнение.
Со следующей он поведет дело лучше, возьмет более правильный темп. Все завершит в самый последний момент. Дотерпит. Будет кромсать, пока она еще жива.
Следующую девицу он отловит завтра и испробует на ней несколько новых штучек.
Так он размышляет, а тем временем перематывает пленку, чтобы полюбоваться еще раз.
Глава 4
— Дон, я пришла. Бутылку вина я спрятала за спину, на тот случай, если он сидит в моей крохотной кухоньке, примыкающей к входной двери. Но его там не было. — Дон?
Я оперативно произвела осмотр жилища. Это заняло немного времени, потому что мои апартаменты размером примерно с коробку сладкого попкорна «Крекер-Джек» с призом внутри. Разве что приза-то как раз и не оказалось.
Но я не была обескуражена. Если Дона нет дома, значит, я найду его в оздоровительном клубе. У Дона были тщеславные замашки. Конечно, тело у него хорошее, что и говорить, но количество времени, которое он ему посвящал, на мой взгляд, было все же несоразмерно результатам.
Я вернулась в кухню охладить вино и тут заметила на холодильнике записку. В ней было накарябано:
Джек, я ухожу от тебя к своей личной тренерше Рокси. Мы с тобой совершенно не подходили друг другу. Ты была вся сдвинута на своей дурацкой работе, да и секс был не ахти.
К тому же твое верчение всю ночь с боку на бок доводило меня до белого каления. Будь добра, упакуй все мое барахло. Я заеду за ним в пятницу.
Спасибо, что уладила проблему со штрафными парковочными талонами, и не волнуйся за меня. У Рокси квартира раз в десять больше, так что мне будет где разместиться.