Виски по-ирландски
Шрифт:
Внешне ничего не изменилось. Дом, сад, изгороди, которые так берегла мама. Тео казалось, что сейчас всё это бросится навстречу, чтобы обнимать после долгой разлуки. Что эти стены его обнимут, как тёплые руки, такие знакомые с самого детства. Ему уже двадцать семь. Малышка Пандора, греческая принцесса, сама стала мамой. Он даже не видел её сына, не знает какой он. Итальянская дама Фелиса уже в высшей школе. Он не знает на кого сестра учится, но, наверное, это что-то очень важное. Крошечная немка Агнета, копия старой бабушки Эльсы, уже почти подросток. Тринадцать - это же подросток, да? Он и любил их, и не знал. Ни на секунду не сомневался,
Он вышел из машины, а дом бросился навстречу воспоминаниями. Они наперебой что-то кричали, приветствуя Тео. Он хотел домой, снова. Там будет Пандора хохотать над шутками гувернанта Луи. Там Агне только учится ходить, а Тео пятнадцать и он влюблён в свою первую подружку. Фел выучила стих, а Тео заменил там слова на неприличные. Ещё жива мама, последний год. Она поёт Агне колыбельную на немецком, как когда-то пела ей её мама немка.
В доме, на первый взгляд, всё было так же. Портрет матери на стене, на кухне что-то готовят, а навстречу ему первым делом выбежал ребёнок. Фел была такой когда-то: темноволосой и немного смуглой.
– Эй, ты кто?
– Боно Остер, сэр, - ответил мальчик. На нём была тёмно-синяя рубашка и джинсы, как у взрослого парня. Это сын Пандоры. Тео растерялся, с детьми он никогда не имел дела, предпочитая обходить их стороной. Этот мальчик был ему посторонним родственником, которого положено любить и баловать, кажется так.
– Где мама?
– Не знаю. Она часто где-то пропадает, - ответил мальчик.
– А остальные?
– Тётя в гостиной, с Агне. Фел учится, она приезжает в пять и мы идём пить чай. Бабушка Валерия распоряжается обедом. Мистер Почето у себя, переодевается. Анна в больнице, она скоро приедет. Эстель на кухне с бабушкой Валерией. Бабушка Оливия в своей комнате, отвечает на письма.
– Кто такая бабушка Оливия?
– Тео понимал, что это как-то связано с Билли, даже был уверен, что знает кто эта "бабушка Оливия".
– Это бабушка тёти.
– А тётя?
– Это тётя Билли, жена дедушки. Идём, ты совсем никого не знаешь, я тебя познакомлю.
Она сидела в гостиной. Всё в этом мире будто отвернулось от него и повернулось к ней. К Билли, которая заняла место мамы, которая гладит Агне по голове и что-то говорит, к которой подошла Эстель и дала попробовать какую-то булочку. У неё укладка, макияж, она красиво одета. Она девчонка, играющая роль мамы. Тео не видел её раньше, короткая встреча не в счёт. Сейчас она тут, и он ненавидит её. Ещё не слышал её голоса, не видел вблизи её лица, только тонкий профиль, будто очерченный карандашом на бумаге.
– Рано или поздно это должно было случиться, да?
– спросил он, испепеляя её взглядом.
– Привет, Агнета. Ты очень выросла.
– Привет, ты тоже, - Агне была напугана и смотрела на Билли в поисках поддержки. Билли сжала её руку, что-то шепнула так, что Тео не услышал.
– Я очень рада тебя видеть, Тео... Поговорим за ужином, хорошо? Мне нужно делать уроки по цветной графике...
Белокурая девочка-подросток сорвалась с места и кинулась к лестнице на второй этаж. она остановилась на последней ступеньке и обернулась к Билли, которая подмигнула ей.
"Агне не хочет оставлять свою любимую мамочку со мной на едине? Как мило!"
Они
– Ты пьёшь? Отличный виски, островной. Я заказываю его из Шотландии, - спокойно предложила она, будто они на равных.
– Ты предлагаешь мне виски в моёмже доме?
– усмехнулся Тео. Он был в ярости, наблюдая за её руками. Она открыла бутылку, налила в два бокала виски, бросила пару кубиков льда из мини-холодильника, стилизованного под стеклянную вазу, взяла в зубы веточку мяты и пошла в сторону Тео с бокалами. Она выглядела так, будто издевается, медленно по кошачьи приближаясь к нему, жуя веточку, такая уверенная в себе, будто в её кармане джокер.
– Хочешь поговорить? Так гораздо приятнее, да?
– Я не поговорить хочу, а чтобы ты, шлюха, валила отсюда на все четыре стороны!
– Билли была наглой, она смотрела прямо и уверенно. Хотелось стереть с её лица это выражение, вмазать так, чтобы грёбаная веточка вылетела вместе с парой зубов.
– Тебе не кажется, что ты не имеешь права вести себя так нагло?
– Не кажется. Ты видимо чего-то не понимаешь, да?
– даже не повела бровью на «шлюха». Привычка или гордость?
– Чего?
– Мне плевать на то, как ты будешь меня запугивать, милый. Виски и правда отличный, - она отсалютовала Тео своим бокалом, развернулась и ушла.
Как только Билли закрылась в своей комнате, она почувствовала дрожь, почувствовала желание бежать отсюда, почувствовала себя готовой перевернуть мир. Она одним махом прикончила виски, ощутив как алкоголь бежит по пищеводу, согревая тело.
Ей было нечеловечески страшно отыгрывать этот спеклакль срежессированный бабушкой, но да. Она была права. если игнорировать его оскорбления и вести себя уверенно - он струсит. Он точно струсит. Он не перейдёт черту.
Билли вытерла со лба мелкие бисеринки пота и упала на кровать.
– 2 -
Билли уже пол года справлялась с собой, но окно всё равно было вечно открыто. А в ящике стола копились письма, которые она периодически уносила на кладбище. И фотографии Хавьера, всё ещё ими увешана стена. Билли села за свой столик, достала очередной чистый лист бумаги, ручку и замерла на секунду, глядя на снимок, где она и Хавьер улыбались, обнимая дворового пса Альфредо.
А теперь писать. Исписать всё, что есть на душе, выплеснуть, вылить и выдохнуть. Не помогало, правда, совсем нисколечко. Только чаще Он приходил по ночам, и всё равно писала.
Здравствуй. Сегодня приехал твой сын, Тео.
И опять дрожь по телу, потому что непонятный страх, от макушки до пяток. Она никогда Хавьера так не боялась, и ни одного мужчину в принципе. Внутри что-то бурлило и поднималось, как закипающее молоко в кастрюльке. Паника накрывала, и непонятно... почему? Он ни на что не решится, он ничего не сделает. Он просто... мужчина, мальчик. После Хавьера - он толькое го бледная копия. Только человек, пожелавший нарушить покой Билли. Покой Фел. Только победить его.