Вишневый самурай
Шрифт:
Инспектор Кариевский принял меня благосклонно, выслушал, положил передо мной чистый белый лист и заставил все рассказанное написать. Потом вручил извещение об ограничении моих передвижений, завизированное прокурором района, и отпустил, сердечно распрощавшись. Ограничение было наложено с тем, чтобы я не исчез во время следствия. А то вынырну где-нибудь на Карибских островах в объятиях двух блондинок с большими грудями, в то время как мое присутствие срочно потребуется в Санкт-Петрополисе.
В центральном офисе
Меня встретил незнакомый официант, облаченный в греческую тунику, исполненную в стиле хай-тек. Он поклонился, распахнул блокнот и рявкнул так, что уши заложило:
— Чего изволите?!
Поморщившись, я похлопал его по плечу и добродушно попросил:
— Столик мне… Уютненький… На двоих, и чтобы никого вокруг. Я тут с человеком встретиться должен… Ты расслабься. Чего такой напряженный? Первый день на работе?
Официант натянуто улыбнулся, кивнул и предложил следовать за ним.
Мы прошли через первый зал ресторана, поднялись на второй этаж, где находились отдельные кабинеты. Официант распахнул передо мной дверь и пропустил вперед.
— Чего изволите еще?
— Пока бокал темного «Туровского». А когда человек придет, мы сделаем заказ, — распорядился я, падая на диван. — Кстати, проводите его сюда.
— А как узнать, что он ищет именно вас? — спросил официант.
— Он спросит Дага Туровского.
Официант удалился. Я расслабился, закрыл глаза и открыл их тогда, когда дверь кабинета распахнулась. Вместо официанта я увидел Илью Жукова-Козлова. Управляющий рестораном поставил передо мной пиво и присел напротив.
— Честно говоря, думал, что Жак перепутал. Вот и решил сам заглянуть… Какими судьбами в нашу обитель?
— Расширяю вашу клиентскую базу! — доложил я, отпивая глоток. — Встречаюсь тут с одним человеком.
— Это связано с твоим новым расследованием? — уточнил Жуков-Козлов.
— Именно так.
Минут пятнадцать мы разговаривали о ресторанном бизнесе, который ныне лихорадило. По городу открылась сеть ресторанов быстрого питания под общим логотипом «Кухмистерская», и самые слабые игроки ресторанного поля постепенно сходили с дистанции.
— Если так дело пойдет, то неприятностей не миновать и серьезным заведениям, тяжеловесам… И ведь ничего не попишешь и управу не найдешь, поскольку учредители сети — не местные! — посетовал Жуков-Козлов.
Его излияния прервало появление Соломаха-младшего, которого в кабинет ввел давешний официант. Жуков-Козлов поднялся с дивана, уступая место.
— Можете ничего не заказывать. Почетным гостям — эксклюзивное блюдо от ресторана! — заявил
— Зачем звал, Туровский? — перешел в лобовую атаку Соломах.
Выглядел он несколько помятым — по сравнению с нашей последней встречей. Глаза потухли, щетина отливала в синеву… Да, без поддержки амбалов и нескольких ампуло-пистолетов как-то резко он скис.
— Думаю, теперь ты можешь раскрыть некоторые подробности отношений твоего отца и Иоланды Городишек, — отхлебнув пива, сказал я.
— Что там раскрывать? Сука она. И стерва! — тускло отозвался Соломах.
— Поподробнее… — уцепился я.
— А чего подробнее-то? — воспрял Соломах, но затем обмяк и продолжил: — Мой отец был изрядным ловеласом. За бабами гонялся, словно малолетка. Просто ужас! Мать, конечно, была в курсе ряда его похождений, и ее они раздражали… К слову сказать, все, чем обладал мой отец, было получено только благодаря матери…
Соломах умолк, что-то обдумывая.
— Мать крепилась долго. Не хотела меня оставлять без отца. Но когда я вырос, набрал силу и более не нуждался в родительской опеке, после очередного отцовского лямура она заявила, что не собирается и дальше терпеть его выходки. Если узнает хотя бы еще об одном таком случае, то немедленно порвет с ним. Для отца это означало стать нищим. В прямом смысле слова. Мать при помощи деда отобрала бы у него все. Никто из партнеров отца без поддержки матери дел с ним не имел бы. Папа это прекрасно понимал. Он на время утихомирился. Но естество берет свое! Однажды он встретил Иоланду Городишек…
— Мне нужны подробности их знакомства! — потребовал я.
Дверь распахнулась. В кабинет вплыли два официанта с подносами. На одном лежал молочный поросенок, запеченный в яблоках, на другом красовались кастрюлька с гарниром и тарелки, которые тут же переместились на стол.
— Я смотрю, тебя любят в этом заведении! — оценил Соломах.
— Что есть, то есть, — согласился я. Когда официанты, сервировав стол, удалились, мы продолжили беседу.
— Насколько я знаю, отца с Городишек познакомил кто-то из своих… Кажется, Кудеяр Грязнухин, но не могу в этом ручаться.
Грязнухин числился в списке близкого окружения Иоланды Городишек.
— И ваш отец клюнул на нее, как щука на блесну?
— Не то слово. Он очумел! Носился с Городишек, точно с брильянтовым ожерельем! Сопровождал на все презентации и светские рауты. Везде был с ней!
— И как на это реагировала ваша мать? — спросил я, отрезая кусок мяса и отправляя его в рот.
— Маме отец наплел, что Городишек нужна ему для сопровождения. Может, она что и подозревала, но виду не показывала. Явных поводов отец не давал. Он встречался с Городишек только при большом стечении народа. О тайных свиданиях никто ничего не знал.