Вис и Рамин

Гургани Фахриддин

А кудри - мягкой сенью над цветком, -

О ней заговорили все кругом.

Кормилица, являя благочестье,

О ней послала матери известье,

Родительницу стала упрекать:

"Я вижу, ты - не любящая мать.

В своей душе ты дочь не возлюбила,

Ты о ее кормилице забыла.

Мне отдала, как только родила,

А что ты с нею мне передала?

Она полна причуд, она живет,

Как соколенок, пущенный в полет.

Вдруг залетит высоко, -

что тогда?

Другого бы не выбрала гнезда!

Я не жалела благовоний, масел,

Атласа, чтобы дочь твою украсил,

Парчи, шелков, - кусков отборных, цельных,

Аптечных снадобий и москательных,

Но бархат ли, чудесный ли атлас, -

Ничто не радует ее сейчас.

Лишь на одежды стоит ей взглянуть,

Она придумывает что-нибудь:

Вот это, желтое, - для потаскухи!

Вот это, белое, - под стать старухе!

Пусть плакальщицы щеголяют в синем!

Двухцветное - к лицу писцам, рабыням!

Едва она проснется - с самой рани

Ей подавай куски китайской ткани,

Когда наступит середина дня,

Шелков, атласов требует с меня,

А вечером - наперсниц, благовоний

Да бархат принеси ей двусторонний!

Ей восемьдесят нужно для услуг, -

Не терпит меньшего числа подруг.

Подашь ей пищу - новая причуда:

Пусть золотом блестят поднос и блюдо!

Взойдет ли день, наступит ли закат, -

Прислужниц ей потребно пятьдесят,

Внимательных, пленительных, не праздных,

В златых венцах и в поясах алмазных.

Подумай ты, письмо мое прочтя,

Как возвратить домой свое дитя.

Все, что могла, я сделала: поверь,

Что с нею мне не справиться теперь.

Кто я такая, чтобы для царей

Воспитывать причудниц-дочерей?

Сто рук слабее головы одной,

А триста звезд слабей, чем свет дневной!"

Прочтя письмо, увидела Шахру,

Что все слова устремлены к добру,

Что радостно такое сообщенье,

Что дочери высоко назначенье.

Послание доставивший гонец

Обрел в награду злато и венец:

Не одному ему, а внукам внуков

Хватило этих драгоценных вьюков!

Затем, блюдя обычай властелинов,

Шахру послала много паланкинов,

Рабов, рабынь и слуг, чей тонкий стан

Напоминал и тополь и платан.

Вис, что росла от матери вдали,

В дом предков из Хузана привезли.

Увидела Шахру, что дочь красива,

Лицом прекрасна, сложена на диво,

И жемчуга дала ей из ларца,

В молениях восславила творца.

Взглянув на дочь, она развеселилась:

Луна, казалось, в доме поселилась!

Украсила

Шахру ее ланиты:

Фиалки-кудри золотом увиты,

А мускус в косах - словно запах счастья,

А на руках - жемчужные запястья.

Одела дочь в сверканье золотое,

Окуривала амброй и алоэ,

И стала Вис подобьем цветника,

Весенним благовоньем ветерка.

Нет, лучше эту прелесть ты сравни

С твореньями великого Мани!

Вис расцвела, как сад Ирем, блистая,

Как росписи художников Китая.

Шахру так нарядила дочь свою,

Что та казалась гурией в раю.

Уловок не было в ее красе,

Но чистою красой пленялись все.

И в золото и в жемчуг убрана,

Так хорошела сказочно она,

Что падал, - был таков ее румянец, -

На золото червонное багрянец.

ШАXРУ ВЫДАЕТ ВИС ЗА ВИРУ

Шахру, увидев эту красоту,

Что и цветник затмила бы в цвету,

Сказала: "Станом, разумом, лицом

Пускай творенья станешь ты венцом!

Я - госпожа, отец твой - царь и воин.

Так кто же здесь в стране тебя достоин?

Кого твоим супругом назову?

Где в мире для тебя найду главу?

Все страны обойдем из града в град, -

Тебя достоин лишь Виру, твой брат.

Ты стань ему четою и женою, -

Возрадуемся мы, как мир весною.

Ты брату улыбнись, как жениху, -

И в дочери я обрету сноху.

Виру красив, как солнце, дня светило,

А Вис Венеру прелестью затмила.

Награда будет всем моим трудам:

Достойному достойную отдам!"

Вис покраснела от стыда, едва

Шахру произнесла свои слова.

Желание в ее душе зажглось,

Согласье из молчанья родилось.

Ни да, ни нет ответить не посмела:

Страсть к брату обожгла и дух и тело.

Но было радостным сиянье глаз:

Она любовь познала в первый раз.

Ланиты заалели, как вино,

Что сумраком кудрей осенено.

Молчала дочь, но догадалась мать,

Что брату Вис женой согласна стать.

И опытом и возрастом богата

Была Шахру: ведь и она когда-то

Впервые вспыхнула во цвете лет,

И был молчанием ее ответ.

Поняв, что Вис от страсти расцвела,

Тотчас же звездочетов созвала,

Спросила: "Каково небес веленье?

В них противленье иль благоволенье?

К добру ли сочетание светил?

Что свет Сатурна детям возвестил?

Брат и сестра вступить ли в брак должны?

Получше нет ли мужа для жены?"