Вирус

Сам-Самойлов Ю. Е.

В отличие от грешниц, Транси — амфоры и ночные вазы сладкого порока. Разницу чувствуешь? Да Транси во все века существовали, кого ни коснись из великих, нашим пороком предавался. Хомосексуализм — великое чувство задней любви!

Поподробнее о любви? Пожалуйста. Есть любовь обычная, традиционная, скучная и тривиальная. Передняя. То, что якобы соединяет мужчину и женщину. Плюс на минус, дает искру и соединяются в объятиях. Как именно? Как обычно. Вставляешь родной патрон в патронник, пару энергичных телодвижений, скупой выстрел между ног и вглубь. Цель достигнута. Попал — получил удовольствие, промахнулся — оргазма нет. Согласись,

скучно? Еще что, бывает, ловко попадешь, а женская партнерша с первого раза залетает. Три минуты удовольствия, а расплачиваться приходится всю сознательную жисть. За что? Про нежеланный плод любви не слышал? Аборт, алименты, наследство? Счастливый. Они не раскрыли страшной тайны? Хотя, вполне вероятно, что забыли за давностью лет. Что с женщины возьмешь? Волос долог, да ум короток.

О… жуткое дело. Плод любви в женском чреве заводиться, как глист. Не знал? А ты думал, детей только на капустных грядках находят, да дикие аисты приносят в клюве? Нет дружище. Это сейчас девы на огородах размножаются, а раньше, в древние времена, внутри тела детей вынашивали. В животе, как кенгуру. В те старинные эпохи, когда мущинки на земле существовали.

А в Транси — стреляй, не стреляй, не залетаем. Только удовольствие получаем. Как размножаемся? Разве не объяснила? Прогрессивным пачкованием. Цивилизованным делением. Как червячки и амебы, только на новой спирали эволюции. Видишь у старушки горб шевелящийся за спиной? Так-то бабуся делится пополам. Скоро родит. Пару недель и станет две старушки. Я же не зря объясняла, что Транси — высшая стадия развития цивилизации. Все умеем и лично делаем. Только уродов, мутантов много получается. Не хватает притока свежей крови. За тысячи лет, что существуем, друг друга разнообразно и неоднократно… Кровосмешались, перепутались. Жители деревни — друг другу дяди и тети, братья и сестры, отцы и матери, любовники и любовницы.

Так что Вася не выделывайся, а работать придется. Не знаешь — научим, не хочешь — заставим. Желательно по доброй воле, иначе экстаз будет вымученным и болезненным. Девочки тащите клизму, я первая.

Что с ним? Сознание от радости потерял? Пульс пощупайте. Да не там дуры щупайте. На руке, или шее. Едва прощупывается? Слабак Васек, слабак. Скис как последний дурачок. Не понимает наивный, какого удовольствия лишился. Оттащите с подружкой в яму, да охрану выставьте, что б не сбежали. Как очнется, будем продолжать половое воспитание…

ГЛАВА 21.

— Работает?

— Куда денется.

— Все равно не успеваем. Шеф по стенкам размажет.

— Лучше самому сходить, чем ждать когда рассвирепеет. Повинившуюся голову, меч не сечет.

— И сходи. Просеки обстановку. Ты новенький, карты в руки.

— Но поручали дело не мне.

— Не боись, проконтролирую.

— Василий, подъем! — Пропел в ухо ангельский голос. — Да очнись, в конце концов! Мы одни. Кастрюлькин, выходи из сумрака.

Открыл глаза. На фоне вечереющего неба, темный овал знакомого лица. Вспомнив где и у кого, находимся в плену, к горлу подкатила солено-горькая волна. Перевернулся на бок и вытошнил вчерашних лягушек на земляной пол. В желудке полегчало, но на сердце остался лежать камень.

— Осторожнее, не брызгайся, нам еще жить. — Недовольно посетовала Светлана. Девушка выступает в родном репертуаре. Пока умирал, переживала, едва ожил, как же пытается нагрубить. — Тебе легче?

— Скорее

да, чем нет. — Осторожно сел, оглядываясь по сторонам. — Где находимся? В яме?

— В гостинице. — Начальница отошла в сторону и прислонилась к осыпающейся стене ямы. — Сам же видишь, зачем глупости спрашивать?

— Уточняю. — Отодвинулся от блевотины и встал на ноги. Парочку человек на плечи, и то едва ли достанем до края ямы. Высоко. — Светлана, я на солнце перегрелся? Мне показалось, померещилось?

— Приснилось. — Неумело пошутила Светлана, отбрасывая со лба прядь грязных волос. — В кошмарном сне.

— Хуже. — Вынужденно согласился с начальницей, внимательно оглядывая себя с разных сторон. — Надеюсь, остался невинным? Не пострадал, пока валялся в беспамятстве?

— Пока нет. — Ехидно улыбнулась. — Но грозились продолжить сексуальное воспитание, как очнешься.

— Что ж делать? — Заходил торопливыми кругами по яме, в поисках выхода. Пахло сыростью и плесенью. — Обратно падать без сознания, или сразу повеситься?

— Не грузись Вася. Расслабься. Они же не убивать собрались? Доставишь Транси удовольствие, освежишь кровь и свободен.

— Ой, какие мы остроумные. Тем способом, который предложили?!

— Могут и наоборот. — Нервно вздрогнула плечами начальница. — Многосторонние создания. Все для вас.

— Извините Светлана Васильевна, не могу согласиться. Морально и физически не готов. Пусть недостаточно эрудированный товарищ, но что-то голове подсказывает, о другом предназначении. — Смущенно признался. — Вы мне больше нравитесь.

— После, как просветили?

— Раньше, до сексуального образования.

Образование, образование. Губит людей, косит косяками. Кто придумал, кто высказал, кто ляпнул — сила в знаниях? Зачем бывшей обезьяне знания? Раньше плохо жила? Стала счастливее? Нет. Сидела на дереве примитивной дурой, а теперь гордо шагает прямоходящей образованной дурой. Изменилась форма, а содержание? Раньше чесалась с помощью веточки, ныне с помощью вибромассажора, да и тот торопится вставить, куда не положено и когда стадо не видит. Ела свежие бананы — теперь консервированные, из холодильника. Занималась выживанием — ум применяла по делу, а сейчас для самоудовольствия и самоудовлетворения. Челевяк создан для счастья, как птица для полета. А куда деваться пингвинам?

Зашуршало, посыпалась земля, и над нами появилась голова Транси с трещащим и брызгающим искрами факелом. Пришли продолжать сексуальное образование? Не дождетесь, еще валяюсь без сознания. Не теряя зря времени, упал как подкошенный острым серпом, колючий репейник, закатывая глаза под лоб.

— Вася-Василек! Ау? Ты жив? — Голос принадлежал Мими. — Отвечай немедленно, народ волнуется и жаждет.

— Василий без сознания валяется, до сих пор не пришел в себя. — Пришла на помощь начальница. — Напугали человека до смерти, и думаете хорошо?

— Мы не думаем, некогда. — Мими опустила факел ниже, освещая дно ямы и внимательно разглядывая неподвижное тело. — Вася действительно не претворяется? Не косит?

— И не сеет, не пашет. — Светка встала на ноги и пошевелила пяткой мой хладный труп. Безвольно качнувшись, вывалил для убедительности язык. Могла бы и нежней толкаться, чай, не чужие люди друг другу. — Видишь? Совсем плох.

— Что-то больно ослаб после ознакомительной лекции. — Не поверила любвеобильная охранница. — Переигрывает.