Вирус

Сам-Самойлов Ю. Е.

— Где именно? — Но в ответ молчание. Потерял часовой интерес к пленнику. Опять спать пошла?

Юмористка. Могильные шуточки. Черный юмор палача. Оптимизм снизился, но давление в организме повысилось. Теперь действительно захотелось отлить. Шутки — шутками, но спасаться нужно. А то действительно — чик по горлу и на фарш. Толком не пожил, не познал, не испытал, а смерть вот она. Вечер, ночь и утро стрелецкой казни. Выхода нет, счастья нет и жалко умирать не целованным, не понятым. Подвига не совершил, дерево не посадил, дом не построил. Какой след оставлю на земле, кроме кучки дерьма в углу

камеры? Во имя чего жил, страдал, мучился? Пришел без смысла жизни и уйду в никуда — туда? Нет, не может быть. Каждая тварь для чего-то живет, мычит, чирикает, тем более разумное существо как я. Не зря же сварганили в кастрюле Создатели-Демиурги.

Где делаем отхожее место? Что есть параша? Проводим параллель, применяем логику. Если спрашивал, то и намек на парашу получил. Очередная великолепная мысль. Нагадим гадам перед дверью. Хоть немного, но испортим охотникам-каннибалам праздник живота. Входит вооруженный конвой и босой ногой в лужу… Еще смешнее — поскальзывается на мерзкой, зловонной кучке и падает навзничь. Делаю ноги в руки и убегаю. Призрачная идея, но шанс смотаться есть.

Не эстетично, не красиво, мелко, подло, но мне можно, я же не герой женского, авантюрного романа, где горбоносый красавец, поступает исключительно благородно, высокохудожественно заманивая в коварные объятья простушку-аристократку, для дальнейшего траханья и бабаханья. Манеры разные — да цель одна. Только одним — позор и отставка, а другим что пожелают и многократно. Одни бабочку — шмяк-шмяк, другие мимо — прыг-прыг. Несправедливо.

Природная скромность и деликатность не позволила выполнить задуманную, коварную идею. Тяжело вздохнув, отошел в угол и выполнил мокрое дело в дырку на полу. Под землей раздался недовольный писк, перемежаемый матом. В буквальном смысле слова.

— Что за мат, его народ мат?!
– Испуганно отскочив в сторону, прикрыл орудие преступления, проклиная беспечность. Одни от рудимента неприятности. Как воспользуюсь — гадости льются струей. Желтой. Теперь понятно, откуда возникло выражение — желтая пресса. Один источник.

— Извините, нечаянно. — Негромко пробормотал, обращаясь к дырке, но ругань не прекращалась, набирала обороты.

— За нечаянно — бьют отчаянно. Неужели тяжело понять, мат его ети, что дырки сами по себе, в земле не возникают? — Из земли показалась мокрая, ушастая голова неведомого, серо-полосатого существа. — Что кто-то трудился, делал уютную нору для проживания, не щадя лап, зубов? Неужели в тупую голову не приходит простая, ясная мысль, — вначале подумай, потом делай.

— Но…

— Какие к мату, но?!
– Животное выбралось из дырки и принялось энергично отряхиваться, разбрызгивая воду по камере. — Спрашивать надо предварительно. Стучать, звонить.

— А что должен спрашивать? — Попытался оправдаться, с интересом разглядывая животное. Громкий голос, принадлежал небольшому зверьку, своей высотой едва достигая моего колена, да и то на задних лапах, вместе с ушами. Пожал плечами. — Дыра — дырой, дверей нет. Конвойный сказал, в углу параша.

— Если б сказали, мат тебя за ноги, что в углу запасной выход, стал глупым лбом в стену ломиться?

— Но там дверей нет. — Резонно возразил, чем вызвал новый приступ ярости.

— Мозгов

у тебя нет. Математик. — Отряхнув хвост, существо подошло к своей дырке и грустно заглянула внутрь. — Блин, придется до утра ждать, когда просохнет. Припасы подмокнут… подстилку менять. Работы наделал, мат всем по очереди…

— Никто не застрахован от ошибок. Извините, если мои слова принесут облегчение. Давайте чем ни будь помогу…

— Уже помог. — Существо вздохнуло, почесав серое брюшко. — Каждый раз, одно и то же, как новый постоялец, хоть мат его, ориентацию меняй и прописку…

— Часто новые постояльцы?

— Ты третий, как живу. — Немного подсохнув, существо подобрело. — Тоже на мат, жаркое?

— Ага. До утра жить осталось.

— Страдалец. Зовут-то как?

— Василий. Кастрюлькин.

— А меня — Крыся. Мышь Серая. Но большая. Некоторые товарищи не врубаются и обзывают крысой. Учти Вася, — фамильярности не люблю. Могу и за ногу, мат ей, укусить. Понял?

— Вопросов нет. Кроме одного, почему ты через слово употребляешь странное слово — мат? Заклинание, магия?

— Для связки слов. — Гордо объяснил грызун. — Голова небольшая ну и соответственно словарный запас маленький, да и народ больше пугается, когда матерные слова употребляю через фразу.

— Мудро. — Согласился и присел рядом с Крысей. Мышь удивленно взглянула и показала острые зубки. Зная что в определенных ситуациях, обнаженные зубы означают приветливость и радость, улыбнулся в ответ.

— Странно… А ты не боишься?

— Зачем? Плохого не делаю, за случайность извинился. Из-за мелкого недоразумения воевать? Мы же разумные существа?

— Резонно. — Согласилась Крыся. — А охотницы визжат и пугаются. Бояться.

— Бояться — значит уважают. — Подсластил пилюлю. — Авторитет, не от размера туловища зависит, а от харизмы и силы воли характера.

— Прав. — Крыся гордо приосанилась. — Пусть я маленькое, но очень отважное существо. Знаешь что про нас говорят? Не загоняй Крысу в угол, дай шанс убежать. Иначе тебе же хуже будет.

— А что будет?

— Что будет, то и будет. — Зверек неожиданно засуетился, скрывая смущение и оглядываясь по сторонам. — Прыгну, например…

— Сильно. — Согласился с животным. — Страшный приемчик, на днях прыгнул. Завалил врага насмерть. Немного пострадал, но фигня? А почему в норе живешь, как будто скрываешься? Предпочитаешь одиночество?

— Приходиться. Из-за необузданного нрава. Мат его. — Мышь продолжала суетиться, оглядываясь по сторонам. — Страшна в гневе.

— Слушай Крыся, не поможешь сбежать отсюда? Тебя охотницы бояться, и быть съеденным не очень хочется. Помоги, должен буду.

— Как ты можешь помочь? Гол как сокол.

— Отработаю. Совет полезный дам. Новый домик помогу построить.

— Чтобы пришел очередной мутак и залил новую квартиру?

— А мы домик в другом месте построим. Под кустиком, или деревом. На воле. Свежий воздух, природа.

— Соображаешь что говоришь? — Крыся часто-часто запыхтела, изображая смех. — Здесь в камере, раз в полгода норку затапливают, а на улице? Куда идет мат ети, озабоченный страдалец? Подальше с чужих глаз, под густые кусты. Никаких сил не хватит, воду отчерпывать. Мат его за ногу.