Вирус

Юринсон Александр

– Спокойно. Я все видел. Как он упал, и как собака побежала. Ты не виноват. Успокойся. Но милицию нужно вызвать.

– Да, конечно. Обязательно.
– Безумие стало проходить.

Пассажиры автобуса не выдержали и вылезли наружу. Из газика высовывался шофер-ефрейтор. Капитан обратился к народу:

– Все в порядке, граждане. Маленькое дорожное происшествие. Скоро сюда приедет милиция. Но автобус вынужден сойти с маршрута. Тех, кто торопится, я посажу в первую же попутную машину. К месту происшествия

подходить запрещается.

Маленькая толпа никуда не торопилась и подходить пока не собиралась. Зрители таращили глаза на тело и негромко делились впечатлениями. Офицер подошел к своей машине.

– Нужно съездить на пост ГАИ. Это минут двадцать. И сразу обратно. Впрочем, уже не нужно, - из-за поворота показался грузовик.
– Лучше побудем здесь. Мало ли что.

Он вышел на середину дороги и поднял руку. Грузовик остановился. Жуликоватый шофер оценил обстановку.

– И кто ж его, сердешного? Надеюсь, не ваше благородие?

– Твое дело маленькое. Поедешь мимо поста ГАИ. Остановишься и скажешь, что на сто девяносто третьем километре ЧП. Вернее ДТП. И свободен.

– Э, нет, командир. Мимо поста я не ездок.
– Он шмыгнул в кабину. Офицер вспрыгнул на подножку и сжал ему руку.

– Несообщение о происшествии? А что везешь?
– Глаза шофера забегали.
– Делай, что тебе говорят. Рядом с этим никому ты не нужен.

– Твоя взяла, ваше благородие.

– Ой ли?

– Мамой клянусь.

Грузовик тронулся. Ефрейтор презрительно посмотрел ему вслед и сплюнул.

– Через час доберется.
– Он вылез из машины, сел на обочину и закурил.

К капитану подошел старичок из автобуса.

– Товарищ капитан, объясните все-таки, что случилось? Его ведь не сбили?

– Я не следователь. Сейчас приедет милиция и разберется.

– Я бы сказал, что разбираться здесь - дело военных.

Капитан посмотрел старичку в глаза.

– Товарищ капитан!
– раздался голос ефрейтора. Поглядите-ка!

Офицер был рад отвязаться от дедка, но тот засеменил следом. Ефрейтор стоял под ближайшими к дороге деревьями. Он принялся объяснять:

– Сижу, покуриваю, вдруг гляжу - какая-то странная черная куча. Присмотрелся, подошел - так это та самая собака. И тоже дохлая. Зацепил, наверно, автобус и ее.

Офицер уже догадывался, какую картину он увидит, но все оказалось еще нереальнее. Собака походила на старые тренировочные штаны, которые использовали как половую тряпку и отшвырнули в угол. Не нужно было прикасаться, чтобы понять, что у нее тоже нет ни одной целой кости. Капитан все же потрогал ее в том месте, где должны были быть ребра. Собака уже остыла, но оставалась мягкой, как студень.

– Пойдем, - сказал он своему подчиненному.
– Присматривай, чтобы гражданские сюда не лезли.

–

И все-таки, товарищ капитан, что это значит?
– подал голос дедок.

– Это значит, - капитан остановился и повернулся к нему. Надо было припугнуть этого назойливого старика.
– Это значит, что происходят серьезные вещи. И я, как единственный представитель власти, объявляю здесь чрезвычайное положение, а это уже значит, что всякое невыполнение моих приказов будет караться заключением под стражу. Ефрейтор! Проследи за этим особенно.

– Так точно, товарищ капитан.

Дедок попятился и проковылял к своим. Тем уже наскучило происшествие. Сумчатые тетки втянули городскую по виду женщину в обсуждение каких-то проблем, похоже, мало связанных с сегодняшним трупом. Дети, мальчик и девочка почти одного возраста, перекидывались летающей тарелочкой. Водитель автобуса осматривал свою машину.

– Ничего нет. Ни единого пятнышка, ни вмятинки. Я ничего не протирал. Вон, пыль на месте.

– Я вижу. Присмотри лучше, чтобы к трупу никто не подходил.

*

Недавно заступивший на дежурство лейтенант автоинспекции устроился в комнатенке отдыха вздремнуть, наказав напарнику сержанту будить только если произойдет что-то из ряда вон выходящее. Сержант слегка боролся со сном в "стакане" застекленной будке высоко над дорогой. Движение было скудным и, благодаря предупреждающим знакам, совершенно безупречным.

Потрепанный грузовичок, фыркая, сбросил скорость. Рефлекс, подумалось сержанту. Эта телега и в свободном полете не превысит скорость. Но он, вроде, собрался остановиться. Нет, проехал. И все-таки остановился. Дал задний ход и заглох в десяти метрах от стеклянной будки.

Сержант рассматривал допотопного уродца. Водитель вылез из кабины. И человек, и машина были такими, что еще встречаются в полузаброшенных деревнях. Наверняка мужичок пробавляется чем-то левым. Например, эти бревнышки в кузове... Сержанту было наплевать на все это, но что заставило мужичка искать разговора с ним? Он нехотя спустился из "стакана".

– Начальник, - помялся мужичок, - там авария. Человека сбили. На сто девяносто третьем километре. И еще километров пять по дороге к воинской части.

– Кто сбил?

– Не знаю, мимо проезжал. Автобус стоит, народ высыпал. Газик армейский. Летчик командует. Велел вам сообщить.

– Ранен кто?

– Может, ранен, может насмерть - не видел. Лежит на обочине. Я не разглядывал, начальник. Летчик сказал поторопиться. Но врачей вызывать не просил, так что, думаю, жмурик.

– Подожди здесь.

– Начальник! Тороплюсь очень! И так крюка дал. Ни в жисть бы в ваши края не сунулся. Войди в положение, начальник!

Сержант попытался поймать взгляд бегающих глазок.