Вирус
Шрифт:
– До свидания, забудь обо мне, – сказала Хуан Юнь и ушла.
Фигура девушки давно уже растаяла в желтых закатных сумерках, а во мне все звучали ее слова: «Забудь обо мне». Почему она так сказала? Я огляделся: кроме меня, в кафе сидели только парочки.
Я так и просидел там в полном одиночестве до тех пор, пока совсем не стемнело.
ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЕ ДЕКАБРЯ
В юго-западной части Шанхая есть множество милых тихих улочек. Летом кроны деревьев смыкаются над ними, создавая плотную тень, но зимой ветер гуляет по ним, как в городах Европы. На одной
Снаружи домик выглядел старым и ветхим, зато его интерьер полностью отвечал требованиям самого современного дизайна. Небольшой холл, в углу под лестницей за столиком сидела девушка лет двадцати и говорила по телефону. Голосок у нее был звонкий, выговор четкий: типичные навыки делового общения. Она вопросительно посмотрела на меня, и ее взгляд показался мне знакомым.
Лицо девушки тоже кого-то мне напоминало, и я стал рыться в памяти. На кого она так похожа? А может, это дежавю?
– Рады видеть вас в нашей консультации, – прервала она мои размышления.
Странно, мне показалось, или она действительно назвала меня по имени?
– Откуда вы знаете мое имя?
– Нас известили, что вы должны к нам прийти. Прошу подняться наверх, доктор ждет вас.
Уже на лестнице я оглянулся. Девушка за столиком так искренне и непринужденно улыбнулась мне вслед, что я тоже ответил ей улыбкой. Только улыбка у меня получилась какой-то вымученной – мои мысли все еще были в прошлом. На кого же она похожа?
В комнате наверху в удобном шезлонге сидел черноволосый мужчина лет тридцати. У него были необычайно густые брови, а выбрит он был настолько чисто, что на щеках проступала синева. Вот уж совсем не такими представлял я себе психоаналитиков.
– Садитесь, – сказал он и представился: – Меня зовут Мо. Так и называйте меня – доктор Мо. У вас ведь есть моя визитка?
Я сел и сразу спросил:
– Это Хуан Юнь сказала, что я хочу прийти?
– Да. Вы ее приятель?
– Нет, на это я не претендую.
– Ничего, со временем вы, несомненно, подружитесь. – Доктор Мо помолчал и добавил: – Я слышал, что ее жених покончил с собой, бросившись в реку. А ведь они вроде бы уже решили пожениться. Какая жалость. – В его голосе не слышалось никакого сочувствия. Холодный презрительный тон. Может быть, это просто такая манера говорить?
– Я был там в тот вечер. Действительно, все донельзя странно.
– Да, очень интересный случай с точки зрения психологии.
– Вы тоже друг Хуан Юнь? – Я постарался сменить тему, поскольку не считал гибель моего друга «интересным случаем».
– Да нет. Она давно страдает нервными срывами и часто приходит ко мне для обследования. Ну хорошо, теперь поговорим о вас. Вы тоже пришли лечиться, не так ли?
– У меня нет никаких нервных срывов, но за последнее время мне пришлось испытать немало стрессов: на мою бедную голову обрушилось много печальных событий.
Тем самым я дал понять доктору Мо: не хочу, чтобы меня принимали за душевнобольного.
– Поверьте мне, каждый человек чем-нибудь болен – это нормально, а вот быть здоровым – это уже ненормально. Просто мы с вами, как
Доктор Мо подошел к окну и задернул шторы. Они были из удивительно плотной черной ткани, полностью перекрывающей свет. Комната погрузилась в темноту.
– Что вы собираетесь делать? – спросил я, жалея, что вообще пришел сюда.
Доктор Мо не ответил и, судя по звуку, выдвинул ящик стола. Видимо, он достал оттуда огарок восковой свечи. Слабый свет не рассеял окружающий нас мрак – темнота вокруг стала еще гуще.
Почему-то я не мог отвести взгляд от мерцающего огонька свечи. Темнота со всех сторон давила на меня. У меня возникло ощущение, словно на лицо накинули темную вуаль, только где-то впереди вырисовывалась крохотная подвижная белая точка. Эта точка медленно колыхалась, как поплавок на волнах.
В какой-то момент светящаяся точка превратилась в медленно моргающий человеческий глаз. Да! Я сразу же понял, что это настоящий глаз! Причем именно один глаз, а не два. Казалось, что я вижу длинные ресницы, голубоватое глазное яблоко, блестящую радужку и – в самом центре – бездонный колодец черного зрачка. Таинственная глубина зрачка притягивала к себе, как черная космическая дыра, как бездонная пропасть, и никому в мире не было известно, что же там – на дне. Этот глаз сейчас смотрел прямо мне в душу.
– Вы видите черную дыру? – услышал я во мраке голос доктора Мо. – Черная дыра – это астрономическое понятие. В космосе черная дыра втягивает в себя все материальное. Пространство, окружающее черную дыру, постоянно искривляется, даже можно сказать, опрокидывается. Так что там есть вероятность увидеть и произошедшие давным-давно, и еще не свершившиеся события. Вот почему в черной дыре могут получить объяснение все сверхъестественные явления.
Я зажмурился и открыл глаза – ничего не изменилось. Мне казалось, что я ослеп. Я ничего не видел, мир перестал для меня существовать, остался один-единственный глаз, рожденный капелькой света. Чей же это глаз? Мужчины или женщины? Видел ли я этот глаз прежде? В любом случае этот глаз сейчас изучал мою душу, читал ее, как раскрытую книгу.
Вдруг я заметил, что глаз изменился, его взгляд наполнился состраданием, он так пристально глядел на меня, что стал уже самостоятельным живым существом. Кто-то – он? она? – своим глазом говорил со мной, и я чувствовал, что между нами возникло общение. Человеческий глаз подобен рту, он так же способен выражать мысли, и даже можно утверждать, что глаз – это олицетворение человека.
Вскоре я покорился этому глазу: утратил ощущение собственного «я», перестал осознавать свое «эго», я слился с глазом в единое целое. Я стал им (ею?), а он (она?) – мною.
Нет, не хочу!!!
В тот же момент я очнулся. Широко раскрыв глаза, я закричал:
– Довольно! Я ухожу! Таинственный глаз мгновенно исчез, остались только горящая свеча и силуэт человека, который держал ее в руках. Я помотал головой, ринулся к окну и отдернул тяжелую штору. Свет ворвался в комнату как поток, прорвавший плотину. Тяжело отдуваясь, я буквально купался в солнечных лучах, с какой-то дикой радостью наслаждаясь светом. Только теперь я почувствовал, что обливаюсь потом.
– Вам не следовало прерывать сеанс, – сказал доктор Мо, однако в его голосе не слышалось никакого упрека.