Вирус «В-13»

Михеев Михаил Александрович

Уборщик тяжело, с натугой выпрямился. Он увидел человека за окном. И тут же ведро вывалилось из его рук, гримаса ужаса исказила его опухшее посиневшее лицо. Он прикрыл лицо грязным рукавом халата и заковылял испуганно куда-то в угол, загребая песок дорожки слабыми заплетающимися ногами.

…Длинная белая машина, разбрасывая в стороны гравий дороги, пронеслась по аллее и замерла у закрытых ворот клиники.

Дежурный дремал в своей будке…

Дверка машины открылась,

и на дорогу неторопливо вышла женщина в шелковом вечернем платье, с меховой пелеринкой на плечах. Стягивая с рук длинные шоферские, с твердыми отворотами, перчатки, она направилась к проходной.

При скрипе двери дежурный приподнял голову, раскрыл сонные глаза, оторопело вскочил и вытянулся. Кирпичное лицо его заметно побледнело. Женщина секунду смотрела на него, глаза ее не выражали ни гнева, ни возмущения. Сделав два небольших шага, она сильно, с размаха, по-мужски, ударила дежурного отворотами перчаток по лицу один раз, другой…

Дежурный, сопя носом и дергая перекосившимся лицом, схватился за рычаг. Железные створки открылись, женщина села за руль, и машина въехала в ограду.

Справа и слева от главного корпуса клиники отходили одноэтажные пристройки, не похожие на больничные, – очевидно, это были помещения обслуживающего персонала. Поблескивал цветной мрамор подъездов.

Круто развернувшись, машина остановилась.

– Демарсе! – сказала женщина усталым, безразличным голосом. – Вы будете спать здесь или поедете домой?

Из машины высунулась заспанная помятая физиономия мужчины. Он посмотрел на синеющее небо и прищурил выпуклые нагловатые глаза.

– А вы? – спросил он.

– Я пойду отдохну пару часов, – ответила женщина, уже поднимаясь по ступенькам. Мужчина посмотрел ей вслед покорным, по-собачьи преданным, взглядом.

– Возьмите меня с собой.

– Пожалуйста. Я могу положить вас на диване в приемной. Вы как-то уже спали на нем.

– Ну, нет, – попробовал пошутить мужчина. – Лучше я лягу спать на мостовой… Пожалуй, я поеду обратно в клуб.

– Как хотите. Сейчас я пришлю к вам шофера.

Не оборачиваясь, женщина прошла в двери, которые предупредительно, как бы сами собой, открылись перед ней. Она прошла по коридору, устланному мягкой дорожкой. Попавший ей навстречу служитель в белом халате, с пылесосом в руках, отступил в сторону и, вытянувшись, замер у стены. В маленькой приемной ее встретил второй служитель и с торопливой почтительностью открыл двери кабинета.

Войдя, она бросила на письменный стол перчатки и рядом с ними записную книжку.

Раскрывшиеся страницы книжки были исписаны мелким торопливым почерком, по-латыни…

Новый лаборант

Доктор Крейде взглянул на ручные часы и с нетерпением завозился на неудобном кожаном диванчике.

Что

за порядки в этой клинике! Уже два часа он сидит в приемной старшего врача, и неизвестно, сколько еще придется просидеть. Должна же быть, в конце концов, какая-то элементарная вежливость… Хотя, может быть, здесь нельзя этого требовать. Клиника производит довольно-таки странное впечатление. Высокий забор, охрана, колючая проволока… Кроме того, как он смог убедиться, о ней мало кто знает в городе. Полицейский у вокзала, как только доктор Крейде обратился к нему с вопросом, перестал быть любезным и ответил, что не знает в городе клиники под таким номером… Пришлось обратиться к шоферам такси. Но только пятый из опрошенных шоферов знал ее местонахождение. Он-то и привез сюда доктора Крейде, а то пришлось бы, пожалуй, ходить до вечера, разыскивая эту безвестную клинику.

Доктор протер белоснежным платочком свои очки и с неодобрением посмотрел на мужчину в белом халате, безучастно сидевшего за столиком. Спрашивать его о чем-либо бесполезно – он был глух и нем, как рыба, у которой он заимствовал свои глаза.

Причем глух в самом прямом понимании, в этом доктор успел убедиться. Когда он начал докладывать о себе, на неподвижном лице служителя не отразилось ничего. Он просто протянул руку, и доктор Крейде, не договорив начатой фразы, подал ему свои документы. Служитель унес их за дверь, через минуту вернулся и опять протянул руку. Пришлось отдать ему рекомендательное письмо господина Эксона, которое доктор хотел вручить старшему врачу сам. Служитель унес письмо в кабинет, вышел и молча показал на диванчик, на котором он, доктор Крейде, и сидит вот уже третий час.

Странные служащие в этой странной клинике. На дворе попался уборщик с лицом дегенерата, но в золотых очках…

Над столом служителя замигал красный сигнал и раздалось гудение такого низкого тона, что доктор Крейде скорее почувствовал его, чем услышал.

Рыбоглазый служитель сорвался с места и стремительно кинулся в кабинет.

«Однако! – подумал доктор. – Здесь умеют муштровать служащих».

Служитель быстро вернулся и знаком пригласил его пройти.

Доктор Крейде встал с надоевшего диванчика, молодцевато выпрямился, поправил галстук-бабочку – всем видом показывая, что он-то не собирается здесь бегать рысью.

Приняв чуть недовольный вид, солидно вошел в открытые двери.

Он почти не удивился тому, что комната, в которую он вошел, не походила на врачебный кабинет. Стены ее были оклеены дорогими обоями, на окнах висели бархатные портьеры, во весь пол расстилался пушистый ковер, угол комнаты занимал письменный стол, на нем, рядом с чернильным прибором, стоял узкий хрустальный графин, очевидно, с вином; два высоких бокала сухо поблескивали острыми гранями.